Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ты где шлялась⁈ — напустился на неё виларий Хабдир, кулаком почти отбрасывая в сторону один из арбалетов и выступая вперёд. — Раньше нас же ушла!

— На хуанисайского шамана наткнулась, — Лирка досадливо поморщилась. — Он меня среди костровиков вычуя…

— Спалилась! — нервно пошутил Ёрих, и женщина невольно потянулась к кудрям.

— Думала, не вернусь, но тут явился Ли-риан и они с шаманом сцепились. Пришлось по реке крюк делать и через какие-то руины возвращаться.

Мужчины настороженно переглянулись.

— Уходим, — мгновенно решил виларий.

Ждать утра теперь смысла не было. Вряд ли Ли-риан и шаман грохнут друг друга, и уж оставшийся в живых про Лирку не забудет. И рыскать по Лесу хоёторцы уже будут в поисках салейских лазутчиков.

— Только у меня… у нас, — Лирка попыталась взглянуть на товарищей жалостливо, и все как один испуганно от неё отшатнулись.

— Эй, ты так… не смотри, — укоряюще погрозил пальцем Ёрих. — Сразу самое плохое в голову приходит.

— Она стащила что-то, — Вехна прищурился и сообразил, что странная выпуклость на груди женщины — это не прихотливый блик свечения босики.

«Выпуклость» шевельнулась, и мужчины как один со страшным подозрением уставились на Лирку.

— Никакой живности из Леса! — сквозь зубы напомнил непреложное правило Хабдир.

— Да не живность это… то есть… — Лирка раздражённо цыкнула и принялась торопливо расстёгивать куртку.

Первым нос в отворот сунул Хабдир. И оторопело замер.

В вытянутом голеньком тельце оборотень не сразу опознал младенца, и в полумраке мужчине почудилось что-то непонятное, противно-голое и мерзко-чужеродное. Но медведь внутри заставил принюхаться, и…

— Ребёнок⁈

Он мог ожидать, что Лирка притащит за пазухой жрало. В первые года службы жалостливая баба так и норовилась подбирать осиротевших детёнышей. А жадная магичка втихомолку таскала на заставу всякие диковинки. Семена и косточки Хабдир ей с рук ещё спускал, но вот живность приголубливать отучил. Вроде…

— Чего? — Ёрих беспардонно потеснил командира и заглянул в куртку Лирки, не забыв — скорее уж по привычке — мазнуть взглядом по груди, которая, впрочем, была хорошо замотана. — Схум… — побелев, оборотень выдохнул-вытолкнул из себя ругательство, но договорить не успел.

Едва язык не прикусил, когда его с двух боков зажали Нарий и Вехна, тоже возжелавшие посмотреть.

— Да ты ж Ваирак-заступник, — оторопело пробасил лекарь, пальцем тыкая в бочок младенца. — Ему ж и суток нет…

— Где он? Где⁈ — нетерпеливый Мхян пролез снизу и втиснулся между мужчинами и Лиркой. — А… — посерев, парнишка отшатнулся на товарищей. — Ты чего сюда притащила? А если это какая тварь, прикинувшаяся дитём? Щас как нас всех пожрёт…

— Подвинься, мечтатель! — Сендар оттолкнул посыльного и тоже замер.

Но не оторопело. Он словно остолбенел в глубокой задумчивости.

— Да не, пахнет как дитё, — Онт тоже принюхался.

— Оставим здесь! — Хабдир наконец отмер и зло уставился на Лирку.

Та даже опешила от такой реакции и свела ворот куртки, прикрывая малышку.

— С ума сошла? Ты зачем стащила у них малявку? А если это их Хрибново проклятое дитя? Понимаешь, какую проказу на заставу тащишь?

— Вот-вот! — глаза Мхяна загорелись. — Как принесём на заставу, а оно проснётся и всех пожрёт!

— Я её не крала! — Лирка оскалилась.

— Так чего тогда на тебя накинулся шаман, а потом ещё и с Ли-рианом схлестнулся?

Лирка удивлённо распахнула глаза.

— Так они не из-за ребёнка! Ребёнок… ребёнка я потом нашла.

Женщина занервничала под мрачными выжидающими взглядами и сунула руку за пазуху, под малышку. На миг она испугалась, что печать прилипла к беззащитной девочке, но амулет легко и покорно лёг в ладонь, а верёвочка сама обвилась вокруг запястья.

— Из-за этого, — Лирка вытянула раскрытую ладонь, показывая слегка светящийся восьмигранник.

Хабдир уставился на неё с молчаливым вопросом. Женщина сглотнула.

— Жреческая печать.

Кто-то присвистнул.

— Честное слово, дядька Хабдир, я случайно, — Лирка постаралась смотреть как можно жалостливее. — Шаман меня в воду швырнул, и я прям ладонью на него. И он… ну, не отлипает.

— Печать? — недоверчиво шевельнул губами Мхян.

Нарий и Ёрих подались вперёд.

— Похожа, — Нарий взволнованно облизнулся.

Доводилось им как-то видеть подобный амулет в руках жреца, когда они следили за поселением нотасайцев.

Хабдир сперва нервно отёр лоб, потягал себя за бороду и коротко ругнулся. Все члены отряда потерянно переглядывались. Как бы словили невероятную удачу: награда за жреческую печать должна быть достойной. Но каждому чудилось — а без хорошей чуйки на приграничье долго не жили, — что не везение затенило их своим склонённым лицом, а сам Хрибный навис промежностью.

— А её я на берегу реки нашла, — Лирка вернула внимание мужчин к ребёнку, но те лишь досадливо поморщились.

— Собираемся, — коротко приказал виларий и первый потянулся к своему мешку. — Мхян, жральную косточку под язык и пойдёшь первым. Отпугивать будешь. Лирк, — оборотень зыркнул в распахнутую куртку, смутно ощущая лёгкий укор стыда, — сиську ей в рот и смотри, чтоб не вякала…

— У-ва-а-а-а-а-а-а! — трясущийся Ёрих, едва сдерживаясь от полноценного ора, отпрыгнул от Мхяна.

Тот поспешил исполнить приказ начальника и, щелчком забросив в рот косточку, явился перед не ожидавшим этого оборотнем саженным жралом.

— Сука, Мхян! — кое-как сдерживаясь от крика, прорычал обозлённый вредитель. — Козлёныш! Ещё раз так сделаешь, и бубенцы к Хрибному оторву! Тварина малолетняя!

Нарий не выдержал и, зажмурившись, тихо захохотал.

Проклятое полено продолжало стоять на месте. Не то что не раскололось, даже не упало. Страх и стыд теснили грудь, и Ёта боялся поднять глаза. Сбоку слышался горделивый голос старшего брата, полено которого разлетелось в мелкую щепу.

— Это ещё проще, чем с веником…

Пальцы сжались. У него и с веником едва вышло.

— Нани, солнце моё, — в уши влился ласковый голос старшей жены-матери, — ты так хорошо справился. Отец будет гордиться самым сильным из своих сыновей.

Горячая кровь обожгла уши Ёта, в носу предательски повлажнело. Он с ненавистью смотрел на красное с оранжевыми разводами полено и представлял на его месте Хо-нана, мечтая, чтобы братец сгинул.

— А твой сын всё так же неумел, — ласка в голосе старшей сменилась снисхождением и насмешкой.

Ёта не выдержал и всё же вскинул глаза. И в который раз обмер от