Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Я понимаю, – отозвалась она виновато. – Я действовала… необдуманно. Но больше это не повторится. Больше я не хочу обманывать тебя… и сейчас хочу быть честной. Я уже увидела всё это, Эрик. И разве… не всё, что касается тебя, касается и меня тоже? Поверь… я никогда не выдам твоих секретов. Никогда. Что бы со мной ни делали.

По его коже пробрал озноб от мрачной решимости, прозвучавшей в её голосе.

Он мельком вспомнил – Рагна, напряжённая, обиженная.

«Что бы ты ни делал, чего бы ни искал, ты не можешь бесконечно справляться со всем один, Стром. Однажды ты это поймёшь».

Я понял, Рагна. Я понял.

Он ласково провёл по тёмным волосам, смахнул крошки с её губ.

– Полезно быть готовой ко всему, но никто ничего не будет делать с тобой, Иде… Я не позволю. И я верю тебе.

– Скажи ещё раз? – тихо попросила она, прижимаясь крепче, и он повторил ещё и ещё, а потом стаканчик с недопитым сниссом опрокинулся на постель, но они не заметили.

Ему нравилось просто целовать её – она отвечала нежнее, легче, чем поначалу. Эрик почувствовал, что в ней опять разгорается знакомый жар, и мягко отстранился.

– Не стоит пока, Иде. Тебе лучше передохнуть. К тому же… тебе ведь всё ещё интересны мои зловещие секреты?

Она смущённо кивнула:

– Думаю, о чём-то я уже догадалась. Те провода, летательные аппараты – всё это понадобится после Стужи, так?

– Да. Химмельны не будут готовы к тому, что случится… А мы – будем. Именно мы позаботимся о том, чтобы связать города друг с другом, рассказать людям о том, что случилось, помочь им выстоять в период нестабильности. В других тайниках – запасы семян, инструментов, оружия, лекарств. Многое – из-за границы. Нам пригодится опыт людей, никогда не знавших Стужи. Пусть мы пока не знаем, что именно случится, я уверен: всё это будет нелишним.

– «Мы»? Препараторы?

– Не только… Есть люди, которые поддерживают нас, Иде. Но в основном – да, препараторы. Веками эта страна жила их жертвами. Справедливо, чтобы в будущем именно они решали её судьбу. – Он усмехнулся. – Последние препараторы… перед тем, как навеки стать легендой.

– Я не уверена, что они… мы будем в силах решать чью-то судьбу, – осторожно сказала она. – Без эликсиров и препараторов… – она осеклась, понимая. – Те запасы в ангаре – для этого, так?

Он кивнул.

– Да. Ты видела малую часть. Запасы достаточны, чтобы ныне живущим препараторам хватило на десятки лет вперёд. Новых – не будет.

– Но ведь мы – не единственные, кому нужны препараты. Люди с протезами, те, кто принимает лекарства, те, кто…

– Людям придётся привыкать жить без Стужи и того, что она даёт. Чем быстрее, тем лучше. Да, кто-то может пострадать, Иде… К сожалению, это так. Мой долг – позаботиться о препараторах. Прежде всего о них. Если получится… часть препаратов и эликсиров достанется и другим.

– «Если получится», – медленно повторила она. – «Если получится» что?

– Хранилища, Иде, – сказал он просто. – Мы не можем позволить всему, добытому в Стуже за последние годы, оказаться в руках Химмельнов, иначе после Стужи начнётся война. Но никакой войны не будет, если у них ничего не останется… Поэтому хранилища должны перейти в наши руки с самого начала, или…

– Ты хочешь уничтожить их? – прошептала она.

– Не хочу. Но это будет сделано, если придётся.

Некоторое время она молчала, думая.

– Если после Стужи Химмельны не смогут ограничивать нас, в руках препараторов окажется большая власть, – сказала она наконец. – Пусть и на десятки лет… они будут почти во всём превосходить обычных людей. Ты не боишься, что эта власть ударит кому-то в голову?

– Всякое может случиться, – честно ответил он. – Любое неравенство – это риск. Но это неизбежно, как движение маятника в обратную сторону. Слишком долго все остальные жили за счёт препараторов. На какое-то время мы окажемся в выигрыше. Это честно. Кроме того, мы употребим эту власть ради того, чтобы Кьертания выстояла в первые десятилетия без Стужи… После этого постепенно всё закончится само собой. В неравенстве больше не будет нужды. Не останется ни препараторов, ни препаратов. И Кьертания пойдёт своим путём. Непростым, непредсказуемым, удивительным… и честным. Я верю в неё, Иде. Верю, что ей есть что дать миру, кроме плодов её собственного проклятия. Что мы можем стать чем-то большим, чем придатком к Стуже.

Она тихо вздохнула и прижалась к нему, натянула одеяло на них обоих.

– Когда ты так говоришь, я тоже в это верю. Но тогда… Когда тебя арестовали, я вспомнила про ангар. Боялась, что всё это найдут.

– Ты боялась напрасно. Есть определённые договорённости на такой случай. Когда меня задержали, тайники, которые могли обнаружить, перенесли в другие места. Всё не держится на одном мне, Иде.

– И всё же без тебя все мы оказались бесполезны, – задумчиво сказала она. – Там, на площади…

– Вы действовали спонтанно, – сказал он мягко. – Кроме того… я всё ещё злюсь, но нельзя сказать, чтобы от этой вашей забастовки не было совсем никакой пользы. В каком-то смысле ты права, Иде. Да, Химмельборг увидел не то, что я надеялся однажды ему показать… но он увидел немало.

– Газеты всё замолчали. Я боюсь, что всё это было напрасно, что Горре… – она поёжилась под тонкой рубашкой, – погиб напрасно. Ты ведь знаешь?

– Слышал. Жаль Горре… Я никогда не понимал его творчества, но, говорят, он был гением… А гении редко проживают долгую и счастливую жизнь, Иде. Тем более, гении-препараторы. Он знал, на что шёл, понимал риски.

– Он погиб напрасно, – повторила она упрямо. – Ничего не изменилось…

– Позволь напомнить, что я здесь, с тобой, а не в Каделе – или того хуже.

Она вздрогнула, и что-то такое почудилось Эрику в её глазах… Сомнение? Смущение? Он подумал бы, что она что-то скрывает, но в следующий миг ресницы Сорты дрогнули.

– Прости… я просто снова и снова вспоминаю. Я много раз видела смерть, но одно дело – в Стуже, на охоте… А другое – вот так, посреди города. Не от снитира или холода… а от рук другого человека. Его убили даже не оружием, камнем… ударили по голове. Так дико.

– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Кажется, они пока не нашли того, кто это сделал?

– И вряд ли найдут. Там такое творилось… А теперь… Я слышала, что в переулок, где он погиб, приносят цветы.

– Вот видишь. Газеты могут