Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

могло ли оно, это страшное, случиться. А когда не хватает знаний, все упирается в доверие. Могу я верить, что Делсен – авантюрист, серый торговец, человек, провернувший, как я понимаю, нерядовую интригу ради того, чтобы вырваться из семьи, – могу я верить, что он не попытается как-то на меня воздействовать?

Да ни разу.

Зато Хагосу точно верить нельзя. Он агрессивно и нагло повел себя со мной, и я точно не хотела, чтобы он мог приказывать Делсену и Улейву. Вот казалось бы, какое мне дело? А даже думать о таком тошно. И, Элси, будь с собой честной, если бы ты сейчас вернулась назад в тот момент – разве твое решение было бы другим?

По-хорошему, мне бы собраться и рвануть домой. Обратно в теплицы метрессы Айнастеи… А не хочется! Почему я не могу считать Делсена опасным? Почему снова хочу ему помочь?!

Так, ладно. Подойдем к вопросу с другой стороны. Зачем ему как-то на меня влиять? Ради чего? Единственная зацепка: предупреждение Дарнэ, что в этом мире ценятся невесты из нашего мира и нужно быть осторожной, взвешивать слова и обещания. Но у Хагоса не получилось меня приворожить. А Делсен и не пытался, хотя, наверное, мог. Да и Улейв, если подумать, ухаживал за мной как-то не всерьез, будто поддразнивал. С какой стати это должно измениться? Нет, здесь бояться нечего.

Внушить более легкомысленное отношение к ритуалам? Ой, Элси, себе-то не ври. Демон прав, я жадная до знаний, и любопытства тоже никто не отменял.

И, бесы все побери, я хочу наконец разобраться, что происходит! А как, как разобраться, если не знаешь азов, если нет базы?!

Я вышла из грота, поежилась под налетевшим холодным ветром. Делсен сидел на берегу, швырял камушки в воду, и мне вдруг стало… жаль его? Или неловко из-за собственных сомнений? Не знаю, но захотелось подойти, обнять и сказать, что я совсем не считаю его кем-то вроде Хагоса.

Наверное, ужасно глупо выглядело бы.

Поэтому я только вздохнула глубоко, успокаивая внезапно зачастившее сердце, и крикнула:

– Эй, Коготь! Пойдем учиться!

Вот же бесы зеленые, какая у него обаятельная улыбка! И как преображает обычно мрачное лицо…

– Я рад, Элси, – просто сказал он. – Тогда начнем?

– Прямо здесь?

Почему-то мне казалось, что уж теперь мы точно пойдем в ритуальный зал. Но он пожал плечами:

– Какая разница, где? Тебе ведь понравился грот? Давай там и сядем.

Мы снова устроились все на той же лавке, и…

Зря я думала, что это будет похоже на лекции в нашем университете. Да ладно, что я вообще знала о магии для учебы! Зелье памяти перед зачетом? Ха.

Делсен взял мое лицо в ладони, аккуратно и… нежно? Не знаю, я не успела уловить смутно мелькнувшее ощущение, потому что наши глаза встретились, и я исчезла из «здесь и сейчас». Провалилась в сумрак ритуального зала, в мельтешение символов, скороговорку обрядовых воззваний, отточенную символику жестов и слов. Я проживала ритуал за ритуалом, слушала объяснения, читала древние рукописи и современные учебники, пропускала через себя дикую магию и магию родового эгрегора, чувствовала ее и все больше понимала. В какой-то момент крохотная часть моего сознания, которая еще помнила, что я – Элси Грейзен, испугалась: новых знаний, нового опыта оказалось слишком много для меня. Голова закружилась, и оказалось, что я снова вижу Делсена и серую, ноздреватую стену грота за его спиной.

– Теперь спать.

– До ночи далеко еще, – вяло возразила я.

– Сонного зелья дать?

Я мотнула головой: в сон и без зелья клонило, будто несколько суток провела за беспрерывной учебой.

– Через пару часов проснешься как новенькая, – успокоил Делсен. – На сегодня все, завтра продолжим.

– Ладно, – я встала, придерживаясь за его плечо: мир вокруг казался слегка нереальным, плыл и покачивался, чудилось, будто я не здесь, а все еще в ритуальном зале – как будто я на самом деле там была, а не получила картинку прямиком в мозг!

– Не спеши, – Делсен вдруг подхватил меня на руки. Я ойкнула.

– Ты чего?! Я что, сама не дойду, по-твоему?

– Доползешь, не сомневаюсь, – спокойно ответил он. – Но зачем, если я рядом? Расслабься, разве я что-нибудь страшное делаю?

Ой, всё! Дожила, красавец мужчина на руках носит! И не скажу, что мне его забота неприятна. Ладно, Коготь, продолжай в том же духе! Сделаю вид, что так и надо. Главное, чтобы не начал спать укладывать и колыбельные петь.

Не начал. Все-таки понимания о приемлемых границах у него не отнять: остановился у двери в комнату, поставил меня на ноги, сказал:

– Отдыхай.

И ушел.

Даже немножко обидно стало. Чуть-чуть. Но я задумываться об этом не стала, а, как и посоветовал Коготь, легла спать.

Когда проснулась, первым делом поймала себя на том, что ужасно хочется попробовать что-нибудь из ритуалов, память о которых сгрузил мне Делсен. Нет, они не казались простыми, но сложность только раззадоривала. А ведь я, хоть и жадная до знаний, в этом демон прав, к ритуалам всегда относилась осторожно. Меня завораживала их сложность, то, как много самых разных факторов и нюансов нужно учитывать, нравились предварительные расчеты, и я твердо знала, что ритуалистика – не для азартных торопыг.

Не об этом ли предупреждал Делсен? Невольно навязанное отношение? Но уж кого-кого, а его я не назвала бы ни азартным, ни торопыгой. Наоборот, я почему-то уверена, что он просчитывает свои действия не хуже самого дотошного зануды-ритуалиста, до последней мелочи.

Хм-м… А почему я так в этом уверена? Из-за его непрошибаемо спокойного характера? Может, он просто привык держать себя в руках?

Нет, так нельзя. Чем больше я о нем думаю, тем больше запутываюсь! Да и не все ли равно? Характер Делсена – проблемы того же Делсена. Ну, еще Улейва. Может быть, всех Лоссеивалей. Но не мои! Я на практике. Та же метресса Айнастеи тоже не лапочка, и ничего, сработались. Он же не требует ничего невозможного или опасного.

Не требует же?

Я уселась на подоконник, рассеянно глядя на алое полыхание роз на склоне. Красиво. Но теперь я знала, что эти розы – первый, внешний, охранный контур. Знала сложнейший ритуал, которым связали обычные вроде бы цветы, огненную стихию, магию демонов и душу дома, который носит имя Шаррот. А еще знала, что Коготь мне не соврал, тот ритуал с его отсечением и