Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Первые же его слова вызвали переполох среди слуг, однако те не сразу увидели, что Айрин знаками показывает им закрыть дверь, так что он успел докричать почти до конца, прежде чем они повиновались. Гэвин со своей стороны сполз на пол. Слезы градом катились по его лицу. Он пытался дышать лишь крохотными осторожными вдохами.

«Может, это и не трещина, а самый настоящий перелом…»

– Что это было, черт возьми? – вопросила Айрин.

– Считайте… что я… показал вам палец.

Глава 47

Тея не могла оторвать взгляда от своих окровавленных ладоней.

– Так нельзя, – вполголоса пробормотала она.

– А? – переспросил Кип.

– То, что мы сделали. Так нельзя поступать.

Она посмотрела на него – и ощутила, как стыд погребает ее под собой, словно снежная лавина, сошедшая с Адовых гор.

– Я убила человека, – тихо произнесла она.

Убежище, где они собрались, даже не было домом. Это был курятник, пристроенный к лавке бондаря. Никто из них не знал, когда это место перешло в собственность Черной гвардии. У него был отдельный вход – низенькая дверь, обрамленная приставленными к стене инструментами, так что снаружи сооружение выглядело как обычный сарай. Внутри, однако, земляной пол был углублен, благодаря чему объем единственной комнаты оказывался значительно больше, чем можно было предположить при взгляде со стороны. Вдоль двух стен располагалось шесть коек – по три одна над другой. У третьей стены стояла плита с дымоходом, умело выведенным в печную трубу лавки. Бо́льшую часть остававшегося небольшого пространства занимали запасы еды, одежды и оружия.

– Ты… Мы убили этого человека не намеренно, – отозвался Кип.

– Ох, да какая разница! Он мертв! Я запорола дело!

– Мы военные, Тея, – сказал Кип терпеливо, словно она проявляла исключительную тупость. – Убивать людей – наша работа.

– Да знаю я! Знаю…

Она обвела взглядом остальных и покачала головой. «Ты их разочаровываешь, Ти. Просто заткнись».

– Неважно, – сказала она. – Сейчас я буду в порядке. Феркуди, брось мне наконец это долбаное полотенце!

– Ты его получишь, когда я закончу, сука, – ответил тот.

Обычно Феркуди был добродушным парнем, но иногда на него находило, и тогда он бывал невыносим.

Тея даже не подозревала, что Кип способен двигаться с такой скоростью. Он ухватил Феркуди за грудки обеими руками, оторвал от земли и шваркнул спиной об стену.

– Она моя напарница, – прошипел он. – И твой партнер по отряду. Я понимаю, что все это на тебя подействовало, но… лучше кончай дурить.

Ноги Феркуди по-прежнему болтались в воздухе – а ведь он был одним из самых крупных ребят на их курсе! «Кровь и ад, когда это Кип успел стать таким сильным?»

Кип отпустил его.

– Полотенце. Будь так добр.

Тот послушно протянул ему полотенце.

– Прости, – пробурчал он, глядя в сторону.

– Не мне. Ей.

– Прости меня, Тея, – пророкотал Феркуди. – Я не хотел вести себя как протуберанец.

– Ничего, на тренировке я из тебя это вышибу, – отозвалась она, довольно жестко ударив его кулаком в плечо. Тем не менее она была рада, что Феркуди извинился. Он нравился ей, хотя порой и бесил, а сейчас у нее не было сил устраивать ему взбучку самостоятельно.

Кип передал ей полотенце.

– Итак, ты что-то начала говорить?

Тея сердито вырвала полотенце у него из рук. Он не заслужил ее раздражения, и она это знала, но от этого раздражение только усилилось.

– Отвали, Молот. Ты не мой отец.

Это было несправедливо. Она была ему благодарна за то, что он встал на ее защиту. Тем не менее внезапно ее охватила такая злость, что даже слезы выступили на глазах.

– Нет, но мне тоже доводилось убивать. Давай выкладывай.

Тея принялась тщательно вытирать ладони, не отводя взгляда от полотенца, от своих рук.

– Что, если… если они в чем-то правы? «Кровавые плащи», я имею в виду.

– Пускай катятся в ад, – сказал Винсен. – Перебить их всех, и дело с концом. Орхолам признает своих!

Тее уже доводилось слышать подобные заявления, но до сих пор это было пустое хвастовство, мальчишество. В устах Винсена, однако, эти слова не казались бравадой.

– Погоди-ка, – прервал Кип. – Тея, послушай… Разумеется, они в чем-то правы.

– О чем это ты? – спросил Перекрест.

Это были первые слова, которые он сказал за последнее время. Его вполне устраивало, что отряд самостоятельно разбирается, что к чему, но он явно не хотел, чтобы их беседа скатывалась в ересь.

– Никто не говорит, что Хромерия безупречна, Тея. Закон и порядок имеют свою цену, и мы все видим, что происходит вокруг: Хромерия обладает властью и порой ею злоупотребляет. Добро пожаловать в ряды человеческих существ! Но беззаконие тоже имеет цену. Я вырос в Тирее – ближайшем подобии того беззаконного «рая», о котором толкуют нам «кровавые плащи», и знаешь что? Никаким раем там даже не пахнет!

Кип презрительно фыркнул.

– Подумай о Черной гвардии. О наших военачальниках. Командующий Железный Кулак – наверное, лучший человек из всех, кого я знаю. Капитан гвардии Блейдман – очень хороший человек. Может быть, несколько недалекий…

– Молот, ты не имеешь права… – начал Перекрест, но Кип перебил его:

– Еще как имею! Мы гвардейцы, ты не забыл? Мы не боимся говорить правду. Итак, недалекий – но обязательный, усердный, до конца верный своему долгу. Превосходный заместитель для любого начальника. Капитан гвардии Белый Дуб, по всей видимости, покинула наши ряды, но она тоже была абсолютно адекватной. Капитан гвардии Темпус – педант, но умница. Больше годится командовать в тылу, чем в нападении, однако вполне компетентен. Капитан гвардии Берил – немного слишком приветлива, но все равно отличный офицер. Блант – наоборот, недостаточно дружелюбен, но и он не хуже прочих. Далее, я смотрю на старшие курсы – и почти всегда восхищаюсь этими людьми. Я смотрю на нас – и, по моему мнению, мы не могли бы быть лучше! Что скажешь, капитан, я прав?

– Это причина, по которой я отказался от повышения, – тихо отозвался Перекрест. – Ну, одна из причин.

И Тея, и остальные понимали, что было второй причиной: то же, что держало в отряде их самих. Светоносец.

– К чему ты клонишь? – спросила Кипа Тея.

– Если бы Перекрест не был готов рискнуть собственной карьерой, Арам сейчас был бы членом этого отряда. Он был мерзкой крысой – и, несмотря на все наше прекрасное командование, он был в одном шаге от поступления! Возможно, его бы раскрыли до принесения присяги, хотя, учитывая нашу отчаянную