Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

Сочная, явно не местная зелень ландшафтного дизайна, дерзкие архитектурные решения, счастливые и целеустремленные лица молодых людей, куда-то мчащихся на самокатах или бесстрашно перелетающих из одной части многокилометрового кластера в другую с помощью джетпаков, делали мир «Тавриды» каким-то особенным, с полусказочным укладом, подобным футуристическому «Солнечному городу» из носовской сказки. Там тоже было все для счастья: спортивный городок, а также водяной, театральный, шахматный и веселый (с аттракционами). Ева улыбнулась этому сравнению из детства. Здесь, в «Тавриде», она ощущала себя счастливой и молодой. Но длилось это недолго. Очень скоро она вспомнила истерзанную Одессу. Искреннюю, наивную и мятежную юность с Ильей, их мечты о России. Приподнятое настроение растворилось в переживаниях прошлого. Можно ли было двадцать лет назад представить, что будет построен молодежный Город Солнца, словно позаимствованный из утопии Томмазо Кампанеллы? И что творчески одаренным молодым людям будут созданы такие тепличные, идеальные условия для роста, цветения и плодоношения.

Нет, невозможно. Этой беспечной молодежи все дается легко и безвозмездно. Ей всего тридцать семь, и возрастная дистанция является ничтожной, но ощущается как непреодолимая. Гигантский разрыв в жизненном опыте. Члены одесского Антимайдана должны были уплатить дорогую цену за любовь к общей Родине, за мечту жить в России. Кто-то заплатил своей жизнью, кто-то – потерей близкого человека, иной – вынужденным бегством из родного города на полтора десятилетия и многие – непростительным для собственной совести компромиссом, предательством прежних идеалов. Последние стали живыми трупами. Понять ли этим молодым творцам тех, кто утратил веру в справедливость, в Россию, а кто-то – и в Бога. Эти милые, такие свободомыслящие, одомашненные, непуганые семнадцати–, двадцатилетние юноши и девушки этого никогда не поймут. Пока не переживут своей потери, своего отчаяния, своей войны и своей победы. Или поражения. Пока не уплатят своей цены. Так ей казалось. Что-то подобное обиде и чувству досады цепануло ее сердце. Да, среди «тавридовцев» видела она парней, опаленных войной, и колясочников, окруженных уважением и заботой. Но личное, подостывшее после встречи с Кириллом и покрывшееся непрочной корочкой неудовлетворенное чувство мести и счета к несправедливому и безмятежному миру вновь обдало жаром душу.

Еву так накрыли воспоминания, что на миг в толпе молодых лиц ей привиделся погибший Илья. Как будто повзрослевший, подросший и окрепший. Сердце предательски зашлось частым нервным боем, а глаза резануло и заволокло мутной слезой. Чтобы не выдать эмоциональную слабость, Ева зажмурилась, словно бы от яркого солнечного луча, и надела темные очки. Через несколько секунд она уняла волнение и открыла глаза. Морок исчез. Да, чудес в ее жизни не бывает. Все-таки майское солнце в Крыму очень коварно. Перегрелась ты, Евонька, на веранде. Тебе нужно быть в тонусе. У тебя задание…

Глава 103

Нашлась!

Россия, Крым, Судак,

10 мая 2034 года, 12:10

– Командир! – раздался радостный голос Абрека. – Сдержал слово русского офицера! Нашел!

– Катю?

– Так точно. Екатерину Кирилловну. В сарае дачного поселка, через два дня после похищения.

– Она в порядке?

– Альхамдулиллах, слава Всевышнему, все благополучно. Жива, здорова, везем домой.

– Как она… психологически?

– Кремень у тебя дочь. Эти шайтаны в машине чем-то ее траванули, очнулась в сарае. Смогла вытащить из доски длинный гвоздь и всю ночь не спала, ждала похитивших ее кяфиров[266]. Ночью было около нуля, а она в одной кофточке. Грелась в сене. Ни слезинки не проронила. Субханаллах![267] Достойная внучка своих героических предков! Я бы с ней в разведку пошел.

– Трубку можешь передать?

– В машине девочку укачало, после стресса отключилась. Разбудить?

– Пусть отсыпается. Минировали профессионалы? Почерк знакомый?

– Почерк британской разведшколы. Двери были закрыты снаружи и заминированы. Когда местоположение ее вычислили, по периметру сарая обнаружили датчики движения. Взрывчатка – пластид.

– Цель похищения? Есть версии?

– Мнение мое, командир, такое. Работают умно и конкретно по тебе и Вепреву. Цель понятная – отвлечь внимание и подорвать доверие. Когда похищена дочь и внучка влиятельных сотрудников «стройотряда», от доверия к ним остается только жалость.

– Логично.

– Командир, еще две темы. Мы чудом отследили этих шайтанов. Успели, как говорится, на флажке. По таймеру до взрыва в четырнадцать ноль-ноль оставалось меньше двух часов.

– То есть это произошло бы за сутки до встречи Маска со студентами.

– Так точно. Расчет был уничтожить твою дочь, деморализовать тебя и Вепрева, когда вы на задании. Они понимают, что мы их, иншаллах, найдем. И дочь твою не простим.

– Ты к чему?

– Они – смертники. Это опасно, брат.

– Спасибо, Абрек. Я ваш с Бадмой должник.

– Э! Кто еще кому должен?! Ты меня раненного сутки тащил, баракаллаху фика![268] Сам кровью истекал, но тащил. Я тебе жизнью обязан. А Бадма вообще сейчас на даче укроп и ранетки выращивал бы, если бы ты нас в команду не позвал.

– Ладно, мы же не ростовщики, чтобы долги считать. А вторая?

– Извиниться должен.

– Интересный поворот. За что?

– Еву зря подозревал. Аллах свидетель, не прав был. Она твою дочь нашла, чтобы предупредить об опасности.

– А Катя?

– На эмоциях послала ее. Не получилось у них разговора.

Глава 104

Судакская крепость

Не с теми я, кто бросил землю

На растерзание врагам.

Их грубой лести я не внемлю,

Им песен я своих не дам.

Анна Ахматова

Россия, Крым, Судак,

10 мая 2034 года, 16:40

Ева уже отрефлексировала вчерашнюю ситуацию, нашла в ней мотивационный потенциал и решила вторую половину дня 10 мая, свободную от публичных мероприятий, провести в изучении окрестных достопримечательностей. Изучать было чего. Похвальное намерение новых знаний и впечатлений привело ее в знаменитую Судакскую крепость – наследие генуэзцев, главных соперников венецианцев того периода. Накануне вечером со второго этажа местного ресторана древняя фортеция на горе, искусно подсвеченная художественным светом вкупе с почти полной ослепительной луной, выглядела таинственно и зловеще. А ведь ничто так не привлекает авантюрные натуры, как зловещие тайны. Впечатления от увиденного усилились личными переживаниями поэтессы, что и предопределило ее планы.

В ясный день крепость, конечно, многое теряла в таинственности, но зато впечатляла масштабами и мирным соседством некогда конфликтовавших цивилизаций – здесь и собственно генуэзская крепость с сохранившимися стенами, донжоном – Консульской башней, башнями консулов Якобо Торселло, Бернабо ди Франко ди Пагано, Коррадо Чикало, здесь и мечеть, перестроенная из храма, и католический собор, и армянская базилика Двенадцати апостолов, изначально византийский православный храм. А вокруг – грандиозные раскопки и реставрация. Видно, что история и культура не относятся