Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Привет, — он нагло протянул ко мне свою лапищу.

Этот гад быстр — ни когтями, ни зубами я его достать не смог. Честно говоря, из всех встреченных и даже увиденных издалека экземпляров он, пожалуй, ближе всего стоит к физическому совершенству — образу котоморфа. До меня в моём родном теле, ему конечно далеко — смешно сравнивать. Но должен признать, для своего вида он вполне хорош. Это не значит, что я испытываю к нему какое-то расположение или, упаси Бастет, привязанность, как к этой милой недотёпе, которой я прощаю все её глупые выходки.

Да, кстати, ещё раз спрашиваю: что он здесь делает?! Елена, в ответ на мой неприкрытый интерес к данному вопросу, подносит меня к своему носу и хлопает ресницами, создавая вполне ощутимый ветер.

— Ну, пожалуйста, веди себя прилично, будь человеком... — шепчет умоляюще.

Я в возмущении умолкаю. Кем быть?.. Замечаю в ней некоторые признаки, у любых видов сигнализирующие о начале брачного сезона и готовности к спариванию с целью произведения потомства. НЕТ! Только не это! Человеческие дети…

Ужас! Эти чудовища абсолютно несносны и бесконечно тяжки в воспитании. Даже самые закалённые мои драгуны — могучие ягуары и пантеры — предпочитают обходить эти маленькие исчадия ада десятой дорогой. Ну а что ты сделаешь беспомощному карапузу, который тянет тебя за хвост со счастливой улыбкой? А стоит им подрасти — только и гляди, что взберутся на какое-нибудь дерево, притом на такую высоту, от которой и нормальному котоморфу становится неуютно… А это их адское изобретение — солнечные зайчики, не попытаться поймать которые совершенно невозможно! Они совершенно бесцеремонно взбираются к тебе на колени и тихо бубнят на своём детско-человеческом, состоящем из пары звуков, абсолютно однозначно требуя, чтобы всё твоё внимание было уделено только им. Нет, не готов я к такому бремени!

В полной прострации даже не реагирую, когда она выпускает меня из рук на кресло в комнате, укладываюсь и погружаюсь в безрадостные мысли.

— Что такое, приятель? — сильные пальцы легонько почесали меня за ухом. — Хандрим?

— Исчезни, — шиплю я этому гаду, едва приподняв голову.

— Ты, никак, до сих пор сердишься за проявление заботы о твоём здоровье? — смеясь, он присел возле меня на корточки.

— Уйди, гадкий человечишка, — рычу я ему и поднимаюсь.

— Хм, — он убрал свою руку и взглянул мне в глаза. — А ты, я смотрю, не простой котёнок.

Не удостоив его ответом, отворачиваюсь. Внимательно прислушиваюсь к его шагам, пока он топает на кухню, где Лена уже вовсю гремит чашками и блюдцами. Что это вообще было, мне кто-нибудь скажет? Неужели какой-то человек способен в жалком комке шерсти распознать уникального могущественного звероморфа?

— Мятного чая нет, — слышу сокрушённый вздох моей человечки. — Из успокоительного есть только валерьянка.

О, первая хорошая новость за сегодня. Впрочем, не только за сегодня — если разобраться, во всём моём пребывании в этом мире приятного мало. Ну разве что… Ленка. Эта глупая кошка, тьфу, человечка, почему-то ко мне прилепилась, как что-то близкое и родное. И, наверное, если бы сейчас я нашёл для себя путь домой… Задержался бы в поиске возможности утянуть её с собой.

Но вот выпить мне точно не помешает. Я спрыгиваю с кресла и бодрыми скачками иду (бегу? Не слишком ли я возбуждён для почтенного аристократа?) на кухню. Лена только визжит, когда я взбираюсь по её ноге. Ловит она меня уже у себя на коленях.

— Ну, где? — пищу ей. — Наливай свою валерьянку. На мой вес, я думаю, капель десять надо.

Даже не пахнет, вообще-то. Умолкаю, разглядывая изумлённую мордашку девчонки и смеющуюся — этого типа.

— Я бы предположил, что это реакция на твои слова про валерьянку, — хитро смотрит на меня.

— Ну вот, хоть один умный попался, — снова пищу. — Давайте уже!

— Господи, чего ж ты так верещишь? — она поднимает меня на руки. — Какую ему валерьянку? Он и так орёт, как оглашенный!

Она несёт меня в комнату и снова садит в кресло. Меня накрывает волной пессимизма. Ну не пулять же в дурочку огнём…

— Ну, паразиты, я сейчас вам устрою, — ворчу.

Иду в коридор и там обнаруживаю туфли живодёра. Вот это да, я вполне в нём помещаюсь целиком… И лёжа, и сидя… Что там любят делать простые котики с обувью? Фу, негоже до такого опускаться аристократу в пятидесятом колене. Раздуваюсь от злости и… Получается! Туфли и весь коридор на моих глазах стремительно уменьшаются. Аккуратно беру туфель и сжимаю клыки, чувствуя, как легко прокусывается тонкая кожа и подошва. Взмах головой — и туфель летит с шумом по коридору в сторону кухни. А я, нарочито медленно, иду в комнату. Быстрый взгляд назад меня удовлетворяет — свет из комнаты оставляет на стене величественную тень. Для надёжности оставляю часть хвоста за дверью.

Вот, судя по шагам, он вышел и поднял туфель — и застывает на минуту. Странно, он идёт в мою сторону. Хорошо, поиграем. В несколько шагов я оказываюсь у кресла и легко взгромождаюсь на нём.

А-а-а! Что такое "не везёт" и как с этим бороться? За мгновение до того, как человек вошёл в комнату, я трансформируюсь обратно! Он осторожно подходит ко мне с прокушенной туфлёй в руке.

— Скажи, пожалуйста, это ты сделал? — показывает мне насквозь продырявленную обувку.

Я в ответ зеваю, показывая, что у меня клыки слегка не того размера, и нагло смотрю ему в глаза.

— Хорошие были туфли, — вздыхает. — Новые. Вот зачем? А главное — как?

— Ну чего пристал? — пищу. — И вообще, тебе домой пора, я спать уже хочу.

Он снова сваливает на кухню и там о чём-то тихо переговаривается с Ленкой. Ладно, не получилось застращать этого кожаного, тогда перейдём к классике. Бегу в коридор и изо всех сил толкаю туфель в ту часть коридора, которая видна из кухни. Громко ору, усаживаясь внутри.

[ image10 ]

— Ах ты ж, гадёныш! — взвизгивает Ленка, подрываясь с места. Кажется, до неё первой дошло, что я собираюсь делать.

— Похоже, я ему надоел, — этот гад только смеётся, подходя ко мне. Я шиплю на него, а он достаёт меня и просто ставит рядом,