Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

все вокруг, а как раз ради создания неудобства. Шикарные на вид кресла на деле жесткие, а их спинка едва уловимо наклонена вниз. И проклятые черные скалы маячат за окном. И так удачно – как раз за спиной Тирриуса. Словно темные каменные крылья.

– Итак, советник? Что от меня требуется?

– Полное содействие в поисках мужа вашей старшей дочери. Есть основания полагать, что его исчезновение – только начало.

– И что за основания, позвольте узнать?

– Увы, не могу сообщить. Но основания веские. Должно быть, не менее веские, чем были у вас, когда вы решили оставить произошедшее в тайне. – Вот он, советник Стрейт во всей красе.

– Не знал, что должен сообщать обо всем лично вам, советник. Появился новый закон? До нас новости идут долго, знаете ли.

– Не подавайте мне идей, к которым сами не готовы, прошу.

– Вам? – Тирриус поднял бровь. – А король самостоятельных решений более не принимает? Опять же: новости доходят долго, но если так…

– Довольно, – прервал Стрейт. – Вы прекрасно меня поняли.

Отец промолчал, как всегда равнодушно. Но изнутри его раздирали эмоции: тут и любопытство, и недовольство и злость на вездесущего советника… Тирриус хотел знать, как информация об исчезновении Вильмара попала во дворец. Он молчал, все домашние молчали. Но кто-то проговорился.

А на деле все просто.

Я получила весточку из дома, как раз вчера. То есть, получила не я лично, мою почту просматривали другие люди во избежание инцидентов. Однажды Адам прислал мне мощный артефакт, в следующий раз может передумать и отправить яд, а я этого даже не пойму, магии не хватит. И вот, пока все вокруг ждали послания от Адама, пришла шокирующая весть из дома. Кривым почерком аноним нацарапал записку, в ней просил меня вернуться домой. Потому что за моей сестрой следом ходит странный и очень страшный человек, нависает над ней, как тень. И этот человек говорил с ней, в разговоре мелькнуло мое имя и имя Вильмара. Который – совпадение – исчез совсем недавно, что автора записки тревожило не меньше, чем тот страшный человек.

Не надо быть гением, чтобы связать все те случаи, где отметился Адам, с новым его преступлением. Он подбирается ближе, что-то планирует. А мы не можем понять, что у него на уме. Я не могу. Советник Стрейт тоже пока бессилен. Он обозначил Адама как простую угрозу, но это далеко не так. Его дар, его талант… такого не встречал и сам советник. Мы можем только предполагать, на что способен Адам, но точно одно: он силен и на много шагов впереди, всегда. Адам – он как Мартин, только вместо магии дар. Вот только с магией все понятно, мы с детства ее изучали, а одаренные люди отчасти загадка.

– Итак, – продолжил Стрейт, – как вы понимаете, мое место во дворце. Остаться лично я не могу, но буду в курсе всего, не сомневайтесь. Ваша дочь – Таната – будет докладывать мне обо всем, у нее должен быть доступ во дворец в любое время по первому требованию. Через любой портал.

– У нее и так есть этот доступ, советник. Что-то еще?

– Да. У остальных тоже не должно быть преград в перемещении по замку и его окрестностям.

– Правильно ли я вас понял: вы желаете, чтобы чужие люди, которым, как вы должны понимать, я доверять не могу, ходили по моей земле без ограничений? Вы не имеете права это требовать, Дэнвер. И я не обязан подчиняться. В этом уж точно нет.

– Это мои люди, и я им доверяю. Этого для вас не достаточно?

Тирриус медленно рассмотрел каждого из присутствующих. Мартин его не особо заинтересовал – так, мазнул по нему взглядом, как по предмету мебели. Алекс, что удивительно, тоже не впечатлил, хотя старался: зыркал и таинственно улыбался, все как обычно. А вот Ника и Олли вызвали у Тирриуса живой интерес, им он уделил особенное внимание.

В конце концов он печально развел руками.

– Увы, недостаточно.

– Тогда жду ваше предложение. Пусть леди Таната ходит везде одна? – Советник щадить меня не собирался, говорил так решительно и неумолимо, что мысленно я уже бродила по темным подвалам в гордом одиночестве.

– У нее будет охрана, советник. Я выделю человека.

– При всем уважении…

– Не доверяете моим людям, Дэнвер?

– А вы доверяете своим людям, Тирриус?

– Кажется, это надолго затянется, – шепнул сидящий рядом Воин. – А у меня уже спина болит от этих кресел… Извините! – сказал он уже громче, привлекая внимание мужчин. – Может, мы найдем другой компромисс? Я могу сопровождать Танату, тогда ей ничего не будет угрожать.

– А вы…?

– Мартин. Мартин Ароктийский, – гордо представился Воин.

– И чем ваше предложение отличается от слов советника? Вы разве не его человек, Мартин Ароктийский? Разве я не сказал, что не доверяю чужакам? – Отец откинулся назад на кресте, неожиданно довольный вмешательством Воина. И засмеялся, переводя взгляд на Стрейта: – Так ваши люди будут заниматься расследованием, советник? Моя дочь и этот парень. Он даже не смог понять, о чем идет речь, а вы хотите, чтобы он расследовал пропажу человека. Если помощь из столицы выглядит так, разве можно меня винить в нежелании вмешательства?

– Отец, если это ваше последнее слово, то я согласна, – вмешалась уже я. – Не хотите, чтобы рядом со мной находился Мартин – а я уверена, вы о его силах наслышаны, так тому и быть. Пусть это будет обычный стражник.

В кабинете повисла тишина.

Все косились на меня с недоумением, даже отец. Особенно отец. Подумал наверное, что я головой тронулась. Но вообще-то у меня был план, включающий в себя Олли и его особый талант, который использовать мне не хотелось, но… придется это сделать. Надо только подгадать момент. Будет непросто, но попытаться стоит. Если Олли удастся подобраться к отцу, он с ним договорится. И сделает это куда лучше, чем воинственно настроенный советник Стрейт. А я пока поброжу в компании стражника. Да и вообще, говорилось только о недоступных для всех местах замка, о других речи не шло. И лучше начать все на позитивной ноте.

Наконец, отец пришел в себя.

– Я сказал, у тебя будет охрана, Таната. Не один стражник.

– Что ж, это мое условие – человек должен быть один. И вам решать, кто это будет: Мартин Ароктийский или кто-то из ваших людей.

– Я выберу человека.

Конечно, он не уступил. Кто бы сомневался!

Все прошло ровно так, как я и предполагала: отец вежливо, но верно сужал границы дозволенного. Нельзя ходить, куда не следует, нельзя расспрашивать без