Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

моего отца и моих братьев? Делай, что тебе сказано, и не тявкай, да? Вперёд. Будь хорошей девочкой, иди делай, что тебе сказано, и не тявкай. Езжай к своему начальнику, унижайся и моли его о том, чтобы он сжалился над тобой за твою бесполезность, и заплатил.

Волков широко улыбнулся. Кажется, в этот момент даже синяки от недосыпа вокруг его глаза пропали.

— Потому что тебе придётся очень старательно объяснить ему, как же так вышло, что облажалась ты, а платить будет Лазарев.

Кажется, у неё от избытка чувств начал глаз дёргаться. Она повернула голову в сторону Харитоновых, словно ища поддержки, но те моментально всё поняли.

— Если Павел хочет получить то, что мы обещали ему отдать, то это дело должно закончиться, — резко произнёс Харитонов, быстро смекнув, в каком положении он сейчас оказался.

Граф посмотрел на меня, после чего снова повернулся к своему адвокату.

— Оставь нас, Елизавета, — сказал Харитонов. — Я хочу поговорить с ними наедине.

Метачущийся из стороны в сторону взгляд Голицыной наткнулся на меня. Мы встретились глазами, и я наконец позволил себе маленькую радость поиздеваться.

— Гав.

* * *

В кабинете стояла тяжёлая, почти что гробовая тишина. Хозяин помещения, да и всего здания в целом стоял у широкого панорамного окна и держал в руке бокал с коньяком. Он не торопился говорить, отчего у сидящей в кресле Елизаветы появились крайне неприятные ощущения.

Это напоминало что-то вроде затишья перед готовой вот-вот разразиться бурей.

— Елизавета, будь добра, объясни мне, как так вышло, — прервал наконец затянувшееся молчание стоящий у окна Павел Лазарев. — Как так получилось, что я теперь должен платить этому сброду?

Голицына ответила не сразу, подбирая слова.

— Я…

— Я дал тебе простое задание, — даже не став её слушать, продолжил Лазарев, покачивая бокал в ладони. — Так скажи же мне, почему я сейчас стою здесь, а ты сидишь в кресле и трясёшься от страха? И мне очень хотелось бы услышать нечто более весомое, чем заготовленные тобою жалкие оправдания.

Голицына чувствовала себя отвратительно. Настолько, что даже не сразу смогла заговорить.

— Елизавета? — почти что буднично позвал её Лазарев. — Я всё ещё жду ответа.

— Я не предусмотрела, что они смогут сделать нечто подобное за такой короткий срок, — наконец выдавила она. — До сих пор не понимаю, как они могли провернуть всё настолько быстро, чтобы мы не заметили и…

— Смородин, — задумчиво проговорил Лазарев и сделал глоток коньяка. — Александр, должно быть, использовал его связи и знакомства в банковской сфере.

— Да, я тоже так подумала и…

— Мне глубоко наплевать на то, что ты могла подумать, Елизавета, — перебил её Лазарев. — Меня интересует лишь одно. Это результат. И в данном случае я не только его не получил, но теперь ещё и должен из своего кармана оплачивать твои просчеты.

Павел развернулся и посмотрел на второго мужчину, что сейчас сидел недалеко от девушки и внимательно наблюдал за разговором.

— Хочешь что-нибудь сказать?

— Я жду, — ответил граф Харитонов.

— Интересно, чего именно, — хмыкнул Павел и одним глотком допил свой коньяк. — Неужели ты думаешь, что я буду платить за твоего сына-имбецила, Вячеслав?

Граф поморщился, но ничего не ответил на этот выпад. Он и сам знал, что виноват в том, что не уделил достаточно времени воспитанию своего младшего сына, в отличие от старшего. Тем не менее уходить без результата из этого кабинета он не собирался.

— Я думаю, что ты заплатишь, но не за его… ошибки, — произнес Харитонов. — Мы оба знаем, что тебе нужно и почему ты мне помогаешь.

— И мы оба знаем, что мне ничего не помешает выжать это из вас, когда мальчишка Волков вышвырнет тебя и всю твою геройскую семейку на улицу, — в тон ему пригрозил Лазарев. — Или думаешь, что я не воспользуюсь ситуацией?

— Думаю, что ты предпочтешь меньшее из зол, — ровно ответил ему Харитонов.

Лазарев поиграл желваками, после чего указал Елизавете на дверь.

— Оставь нас и подожди снаружи, — словно нашкодившему ребёнку, приказал он.

Одного лишь тона его голоса оказалось достаточно, чтобы Голицына забеспокоилась.

— Ваше сиятельство…

— Елизавета, выйди за дверь, — повторил Лазарев таким тоном, что становилось понятно: повторять он не будет.

Голицына встала с кресла и молча, с униженным видом покинула кабинет, закрыв дверь за собой.

— Объяснись, — потребовал Лазарев, когда они остались наедине с Харитоновым.

— Сделай это, — сказал один граф другому. — Учитывая твоё состояние, от тебя не убудет.

— Если не сделаю, то тоже не убудет, — отмахнулся Павел. — Как я уже сказал…

— О нет, — покачал головой Харитонов. — Не думай, что я прогнусь так легко второй раз за день.

Лазарев с подозрением посмотрел на него.

— Вы о чём-то договорились, да? — понял он. — Ты смог что-то выпросить у этих сопляков!

— Не стану отрицать, — спокойно признался Харитонов и пожал плечами. — Волков согласился снизить мой долг, если ты сделаешь так, как нужно им. А если ты сделаешь так, как нужно им, то я сделаю так, как нужно тебе. И все в выигрыше…

— Я уже сказал…

— Да, ты сказал, что выдавишь это из меня, когда Волков обдерёт нас до нитки, — прервал его Харитонов. — Я слышал. Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я отдам тебе мои контакты просто так. Мы оба с тобой знаем, что наличие товара ничего тебе не даст. Тебе нужны мои контакты поставщиков. Тебе нужны те связи, что у меня есть в Гильдии, и логистические маршруты. В противном случае всё, что у тебя будет, это огромная гора товара без рынка сбыта.

— Хороший товар всегда найдёт спрос. Не снаружи, так внутри…

— Мы с тобой оба знаем, что Румянцев мало кого пустит в свою вотчину. Да и император вряд ли обрадуется, если прознает про ваши с Румянцевым проделки с ценными бумагами.

Лазарев посмотрел на него таким взглядом, будто пытался проделать в нём дырку.

— Ты мне угрожаешь? — спросил, и его тон по своей остроте напоминал лезвие ножа.

— Нет, Павел. — Харитонов покачал головой. — Лишь показываю, как в данный момент обстоят дела на самом деле. Мы с тобой