"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

наполнилось свежестью, мышцы ног, рук и спины расслабились, синяки на попе перестали саднить. Блаженство заполнило организм. Я закрыла глаза и подняла лицо навстречу солнышку, вливаясь в гармонию природы, окружавшей меня.

- Маша, я тебя спасу! – прокричал кто-то, почти шепотом и со множеством брызг нырнул в речку.

Я напугалась и поплыла, как можно быстрее, к своему кусту. Но быстро доплыть у меня не получилось. Вдруг кто-то схватил меня за ногу и резко потянул на дно. Я попыталась закричать, позвать на помощь, мысленно давая себе подзатыльник за мою безалаберность. Нужно было  хотя бы предупредить своих, куда я пошла, а если б была умнее, то взять с собой старушек. И пусть бы на берегу сидели да язвили в свое удовольствие. А теперь огребай, Маша, по полной за свою неосмотрительность. И кто ж Ваню спасать будет, если ты тут героически ласты склеишь, то бишь, потонешь?

Уйдя под воду с головой, и при этом с открытым ртом, я тут же нахлебалась воды и начала тонуть. В нос заливалась вода, легкие жгла резкая боль, от попавшей в них жидкости, я пыталось хоть что-то разглядеть вокруг, но все было расплывчато. Я судорожно пыталась найти опору, чтобы от нее оттолкнуться и набрать хоть полглотка воздуха в легкие, но меня целенаправленно тянули ко дну. И когда я, уже почти потеряв всякую надежду на спасение,  барахталась руками и ногами, меня прижали к горячему, твердому и, по вполне определенным признакам, мужскому телу. В одно мгновение сильные руки вытолкнули меня на водную поверхность. Сделав первый вздох и проморгавшись, наконец-то смогла разглядеть своего спасителя, я обнаружила себя абсолютно голую, соблазнительно мокрую в таких же обнаженных и мокрых объятьях Любомира. От него невозможно было отвести глаз. Солнышко играло в прядях мокрых волос, капельки воды притаились на ресничках и очаровательно с них соскальзывали, пронзительно синие глаза смотрели на меня в упор, и мне казалось, могли разглядеть все самые скрытые, даже от самой себя, тайны. Жар, исходивший от Любомира, обжигал мою кожу, а упиравшаяся мне в живот мужская часть тела, давала конкретно понять степень неравнодушия старшего конника ко мне. Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, даже не делая попыток опустить взгляд ниже. Горячие руки крепко держали меня за талию, но как будто сами по себе стали поглаживать мою спину и нижние округлости. Я неосознанно выгнулась под откровенными ласками, тем самым поощряя его к более решительным действиям. И Любомир не заставил меня долго ждать. Накрыл мои губы своими, не давая мне опомниться. Его поцелуй был требователен и властен. Он не спрашивал разрешения, не ждал моей реакции, он брал то, что уже считал своим по праву, подавлял и вел меня за собой. Я вся пылала, меня неожиданно поглотило чувство покорности. Хотелось подчиниться этому мужчине. Губы уже ныли от поцелуя, а он все не кончался. Я перебирала пальчиками его волосы, которые казались мне мягкими, как шелк. Тело само выгибалось под умелыми ласками его сильных рук, хотелось руками и ногами обвиться вокруг его гибкого тела. Да, от такого генофонда хорошо было бы родить Ванечке братишку или сестренку! Чудесный бы ребенок получился! Ванечка! Я открыла глаза и ощутила всю глубину своего морального падения! Целуюсь ГОЛАЯ за кустом ракиты со старшим конником, с таким чувством голода, как будто я  месяц была на жесткой диете, а теперь дорвалась до шампура с горячим и ароматным шашлыком, впилась в него зубами и мычу от неописуемого удовольствия. Пора исправлять мое грехопадение, пока не стало слишком поздно. Что есть мочи начала стучать по плечам и спине старшего конника. Сразу он от меня не отлип, видимо, парень тоже увлекся. Оторвавшись от моих губ, вопросительно взглянул в глаза, мол «чего беспокоишь по пустякам?», и, не увидев в моих очах ничего заслуживающего внимания, вновь потянулся за поцелуем. Да, распалила мужика! Или это не я? Может, он сам? Ведь это полностью его инициатива! Маша! Кто сейчас с тобой голой будет разбирать психологические тонкости? Применят, так сказать, по прямому назначению, и беги, рожай Ваньке родственников.

Я вновь затарабанила по плечам и, на всякий случай, наклонила к подбородку голову, во избежание новых попаданий чужих губ на мои.

- Любомир, пусти, кричать буду, - тяжело дыша, просипела я.

- Кричи, тогда ты точно моей будешь, - ухмылялся он.

Значит, старший конник это все специально подстроил, проследил и в речку за мной нырнул.

- А вот дудки тебе, - зло зашипела я в ответ: - Ославлю тебя на все тридесятое царство. На каждом перекрестке тебе перемывать косточки будут, что царский старший конник Любомир девушку только силой брать может. А по чести ухаживать и замуж позвать не способен. Век бобылем ходить будешь.

- Так и о тебе дурная слава пойдет! – пытался меня увещевать конник.

- Ничего, потерплю, - как можно легкомысленней проговорила я: - Я тут ненадолго, Елисея расколдуем, и нас с Ванюшкой Яга обратно отправит.

- А если не отправит? – прищурившись, нервировал меня Любомир.

- Лучше вообще без мужа жить, чем под угрозами любовь изображать, - в упор глядя в глаза старшему коннику, выпалила я: - Пусти, солдафон!

Любомир нервно разжал руки, но не сводил с меня глаз. Я тут же от него отплыла и направилась к берегу.

- Маша, пойми, - поменял тактику мой несостоявшийся любовник: - Мы едем в Кощеево царство. Никто не может даже предположить, чем это все закончится. Бабки что-то со снятием проклятья с царевича темнят. А ты молодая  совсем и слабая. Тебя саму защищать нужно. Как ты сына-то спасать думаешь?

Угу, то есть, давим на самую больную точку? И как я раньше-то без сильного мужского плеча справлялась? Просто ума не приложу! А сейчас меня прямо облагодетельствовали! Аж целую помощь в спасении сына предложили! Конечно, это же гораздо легче, чем предложить замуж и взять на себя немалые обязательства за семью с маленьким четырехлетним ребенком. Но я все равно должна быть благодарной, разомлеть и получить сомнительное удовольствие в объятьях воспылавшего ко мне нешуточной страстью старшего конника. А я, вот дуреха, не оценила такую щедрость и что-то все кочевряжусь. Решила не выходить из образа бесправной приживалки:

- И как же мне Ванечку моего из лап Кощея вызволить?

- Кощей может твоего Ивана в качестве живого заложника у себя оставить на веки вечные. И никто не посмеет ему перечить. Как