"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Смутно. Это какие-то преступники, что ли?

— Не какие-то, а очень и очень организованные. В СССР ничего подобного нет, и в Российской империи не было, и в будущем не будет. А вот в Италии и США — есть.

Максим прочёл Людмиле короткую лекцию про мафию, не забыв упомянуть, что во время этой войны мафиози сражались против фашистов.

— Хотя сражались, пожалуй, неверное слово. Противостояли, скажем так.

— То есть, получается, мафия за нас?

— Грубо — да. Что мы и видим на примере Луиджи. Он не простой мафиози, организатор. Что-то вроде смотрящего мафии в Швейцарии. Отсюда его связи и влияние. Товарищ Андрей знал, кого вербовать.

— Товарищ Андрей — это Судоплатов?

— Он.

— Я всё думаю, — через некоторое время произнесла Людмила. — Что нас ждёт, Максимушка?

— Ты станешь мамой, а я папой, — ответил Максим. — И мы поженимся. По-настоящему.

— Я не об этом, — сказала Людмила.

— А, ты в целом… Что ж, у нас с тобой только один путь. Тот же самый, что и у всего советского народа. Вперёд, к победе. Сначала над фашизмом, а потом и над всеми другими вызовами, которые подбросит время. Поверь, они будут весьма и весьма опасные.

— Что может быть опаснее фашизма?

— Я тебе расскажу.

Они ехали по дорогам Италии, и Максим рассказывал жене о том, что случится в будущем.

О падении Берлина, разгроме нацистской Германии и дне Победы 9 мая 1945 года.

О «холодной войне», которая начнётся меньше чем через год после окончания Великой Отечественной войны. А именно — 5 марта 1946 года, после знаменитой Фултонской речи Уинстона Черчилля, в которой он призовёт Западный мир и, в особенности, англоязычную его часть противостоять распространению коммунизма и мировому влиянию Советского Союза.

О создании ядерного оружия в США и в Советском Союзе.

О Хиросиме и Нагасаки.

О восстановлении страны после войны.

О смерти товарища Сталина и о приходе к власти Хрущёва, который похерит многие достижения сталинской экономики и выпустит из лагерей матёрых украинских националистов, чьи дети и внуки через много лет подомнут под себя цветущую Украину, продадутся Западу и начнут против русского народа самую настоящую войну.

Но это будет уже в двадцать первом веке, а сначала в этом, двадцатом, распадётся великий Советский Союз. Холодная война будет проиграна, и тяжесть поражения обрушится на весь, теперь уже бывший, советский народ, который на себе ощутит всю истинность крылатой латинской фразы vae victis, что означает «горе побеждённым».

Людмила слушала, затаив дыхание. Что-то она уже знала из прежних рассказов Максима, о чём-то узнавала впервые. Но как первое, так и второе заставляло её душу трепетать, потому что более великой и драматичной истории она не слышала и не читала за всю свою жизнь.

— Шестьдесят пять лет, — рассказывал Максим. — Это время, когда на Земле не будет Советского Союза. Он возродится в дветысячи пятьдесят седьмом году, но уже на несколько иных принципах, присоединение к нему будет абсолютно добровольным, хотя вызовы по-прежнему останутся серьёзными и опасными. И самый главный вызов — всё тот же.

— Какой? — спросила Людмила. — Капитализм?

— Нет, — сказал Максим. — С капитализмом так или иначе можно ужиться. Главный вызов — природа самого человека, который в массе своей, хоть кол ему на голове теши, не хочет становиться лучше, а мечтает только о том, чтобы вкусно есть, сладко спать и ни за что не отвечать.

— То есть, обыватель, — сказала Людмила. — Мещанин.

— Можно и так сказать.

— И как же вы в СССР 2.0 справились с этим вызовом?

— А мы ещё не справились, только учимся справляться. В основном, с помощью учёбы. Учим людей мечтать. Об интересной справедливой жизни, о созидательном труде, о любви, о звёздах и детях. Сначала мечтать, а потом достигать своей мечты.

— Мы тоже об этом мечтаем, — сказала Людмила. — И учимся достигать своей мечты. Что же пойдёт не так?

— Рыба гниёт с головы, — сказал Максим. — Партийная верхушка прогнила и утратила способность вести за собой людей. Замкнулись сами в себе и забыли слова святого князя Александра Невского, что не в силе Бог, а в правде. А Бога так и вовсе давно забыли, и постарались сделать всё, чтобы о нём забыл народ. Люди это мгновенно почувствовали и утратили доверие к верхушке. Доверие и уважение. Началась сплошная показуха. А любая показуха рано или поздно заканчивается, падает под напором реальности. Нельзя всё время казаться, а не быть. Вот и Советский Союз пал.

О многом они ещё говорили и не могли наговориться. Дорога до Сицилии, была длинной, и уже чего-чего, а времени на разговоры им хватало.

Чем больше Максим общался с Людмилой, тем отчётливее понимал, какое это счастье, что они встретились. Ни одна женщина в его жизни — и там, в далёком будущем, ни здесь, в суровом военном настоящем, не понимала его так, как Людмила. С полуслова, с полувзгляда, с полунамёка. Ни одна не смотрела на него такими, полными любви, глазами. Ни одна не была столь прекрасна. Не говоря уже о том, что ни одна не носила под сердцем его ребёнка.

И ведь ей не было ещё и двадцати лет!

Удивительное время всё-таки. Здесь мальчишки и девчонки взрослеют уже в двенадцать-тринадцать лет, а тридцатилетние молодые люди берут на себя ответственность за страну.

Он вспомнил Михеева и Судоплатова. Первому едва за тридцать, второму тридцать четыре, а уже столько великих дел за плечами! Не перечесть. Великие дела и великая ответственность.

А сколько таких, как они, и ещё моложе он повстречал на дорогах войны!