Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

нужду в кадрах, я в этом сомневаюсь. Скорее всего, уже через год он был бы полноправным гвардейцем. И это при том, что в Черной гвардии почти не принимают неудачных решений! Да что там, будем честны – даже с нами не все так уж чисто. Далеко не все из нас, поступивших, до конца безупречны. Некоторых пытались подкупить или шантажировать, даже первокурсников. А почему? Потому что мы обладаем силой и вскоре станем еще сильнее. Потому что у нас есть то, чего хотят другие. Некоторые из нас оступаются, некоторые вообще прогнили насквозь – несмотря на все наши преимущества, верно? Я имею в виду, что нас уважают, нам хорошо платят, мы имеем все необходимое, мы постоянно находимся в центре внимания, у нас есть все, что только может дать нам Хромерия – и тем не менее среди нас все равно попадаются и слабые, и продажные, и предатели.

– Да ну, не так уж все плохо, – возразил Феркуди.

– Именно так, – возразил Кип. – Ты просто еще не готов это признать.

– Меня вот никто не пытался подкупить или шантажировать!

– Ферк, – устало произнес Кип. – Это просто потому, что, по их мнению, для подкупа ты слишком глуп, а для шантажа – слишком непредсказуем. И слишком болтлив, чтобы пытаться тебя переубедить. Хотя по первому пункту они ошибаются.

Феркуди заморгал, словно пес, которого шлепнули по носу.

– Но вопрос не в этом, – продолжал Кип. – Если в такой организации, как Черная гвардия – сравнительно небольшой, с достаточным бюджетом, хорошим руководством и всеми прочими преимуществами, – среди членов все равно обнаруживаются подлецы, то как мы можем ожидать, что члены организации гораздо более крупной, обладающей большей властью, распространившейся на все сатрапии, руководство которой далеко не всегда идеально, – окажутся более добродетельными людьми, чем мы?

– Ты имеешь в виду Хромерию, – уточнила Тея.

– Совершенно верно.

– Я бы сказал, что это возможно, потому что они дают клятву перед Орхоламом, – сказал Лео-Большой, который до сих пор молчал. – Потому что они – проводники Его воли на земле. Такое святое доверие нельзя предавать.

– Нельзя, – согласился Кип. – Люди никогда не должны нарушать свои клятвы.

– Однако нарушают, – заметил Феркуди, как обычно констатируя очевидное, благослови его Орхолам. Впрочем, иногда очевидному идет на пользу, когда его вот так выволакивают на свет из забытья.

– «Кровавые плащи» – лжецы, ведущие за собой простаков, – продолжал Кип. – Они отказались исполнять данную ими клятву: покончить с собой, когда они начнут представлять угрозу для других. Они трусы и предатели – и поэтому утверждают, что их клятва не должна идти в счет. Они желают править другими – и поэтому говорят, что Хромерия правит ими незаконно. Хромерия объявляет всех равными в свете Орхолама, и чем больше у нас власти и привилегий, тем больше мы становимся рабами общества. Цветной Владыка со своей стороны утверждает, что цветомаги по природе стоят выше других людей, – и тут же говорит об отмене рабства! Как вы думаете, если цветомаги лучше других согласно естественному праву, зачем ему отменять рабство?

Какое-то время в комнате царило молчание.

– Потому что ему была нужна армия, – наконец ответил Перекрест. – А на выходе из Тиреи его путь лежал мимо Лаурионских копей, где трудятся десятки тысяч рабов.

– И чтобы внести сумятицу в ряды противника, – добавил Дейлос. – Если солдаты будут бояться того, что могут сотворить их собственные рабы в их отсутствие, они не захотят уходить далеко от дома.

– Стоит понять, что все, что делает Цветной Владыка, он делает ради власти, – и все его поступки станут яснее ясного, – заключил Кип.

– Не может же все быть так просто, – возразила Тея. – Если это так, то почему только ты это видишь, а все остальные нет?

– Потому что я дурной человек и понимаю, как думают дурные люди.

«Что он несет, черт возьми? Нарывается на комплимент, что ли?»

Однако Кип еще не закончил:

– Не судите о человеке по тому, что он рассказывает о своих идеалах. Судите по его делам. Поглядите на то, что сделал этот Цветной Владыка! Тея, их дело – неправое. Они лжецы и убийцы. Это не значит, что все, что делаем мы, правильно или что наш дом не нуждается в генеральной уборке. Я просто не считаю, что для этого его необходимо сжигать дотла.

Феркуди радостно закивал:

– Во-во, мои всегда говорили: если у твоей собаки блохи, это еще не причина впускать в дом волка.

– Мой отец тоже знал эту поговорку, – подтвердил Винсен. – Только у него была жена, сыпь, постель и потаскуха, а все остальное то же самое.

– Наверняка он знал, о чем говорил, – вставил Госс.

Отсмеявшись вместе со всеми, Феркуди признался:

– Я не понял.

– Видишь ли, Ферк, – начал Госс, – это один из тех случаев…

– Когда после объяснений уже не смешно? – догадался Феркуди (такие случаи были ему не в новинку). – Пр-ротуберанец!

«Что за идиотское ругательство! Не слышал ничего глупее… Хотя нет, слышал! Раньше он какое-то время говорил «хоботок»…»

– Ты думаешь, Молот, что все так просто? – спросила Тея, не обращая внимания на мальчишек.

– Во время войны Ложного Призмы военачальники Гэвина отдали приказ сжечь Гарристон. Это было глупо. Это было неправильно. Это был настоящий кошмар. Пламя охватило весь город, погибли тысячи человек. Это была не стратегия – это была месть за то, что произошло с Ру, но гораздо более страшная. Однако Гэвину нужно было выиграть эту войну. А после того как он победил, он не мог наказать тех, кто это сделал, хотя наверняка этого хотел, я не сомневаюсь в этом. Они говорили, что это было необходимо для победы, и, возможно, сами в это верили; так что он раздал им медали и указал на дверь. К настоящему моменту на Яшмах не осталось ни одного человека из тех, кто участвовал в сожжении Гарристона, – ты думаешь, это совпадение? Эти люди больше не занимают такое положение, которое позволило бы им повторить что-либо подобное. Итак, было ли то, что сделал тогда Гэвин, хорошо? Нет. Но это было лучшее из возможных решений.

– А это? – спросила Тея, показывая ему свои руки, на которых все еще оставались кровавые пятна, и перемазанную кровью тряпку. – Это тоже было лучшее решение?

Кип твердо встретил ее взгляд. Потом взял собственное чистое полотенце и тщательно стер кровь сперва с одной ее ладони, потом с другой.

– Не лучшее в принципе, Тея. Лучшее из возможных – тысячу раз да.

И сейчас, глядя ему в глаза, она ему поверила. Война – проклятая штука; но она, Тея, не