Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

напечатала, и из щели в столе выехала блестящая, с голографическим отливом карточка — Вот реквизиты, иди к тому терминалу, — она показала на массивный, похожий на древний алтарь аппарат в стороне. — Вставь эту карту, следуй инструкциям на экране. Там, вроде бы, все просто и понятно. Нужно внести ровно двести тысяч. Ни рублем больше, ни рублем меньше, понял?

— Не переживай, Лен, я справлюсь, — я подмигнул ей. — Я же гений, помнишь? И более сложные задачи выполнял, уж денег-то на счет положить проблем не составит.

Я направился к терминалу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, которые впивались в мою спину, словно иголки. Я вставил карту, на огромном сенсорном экране тут же высветилась зловещая цифра долга: 200 000 имперских рублей. Я достал из внутреннего кармана ту самую выстраданную потом и нервами пачку денег и начал загружать купюры в ненасытный приемник. Машина гудела, с легким щелчком сканируя каждую банкноту, и на экране плавно росла зеленая цифра внесенной суммы.

Когда сумма наконец-то достигла заветных двухста тысяч, раздался мелодичный, торжественный звон, и из щели плавно выехала квитанция — длинный, теплый чек, подтверждающий, что долг полностью погашен.

Я вернулся к стойке Лены и протянул ей квитанцию об оплате. Она взяла ее дрожащими пальцами, глаза Лены пробежались по цифрам, задержались на печати банка, и затем она подняла на меня свой взгляд. И я увидел это. То, ради чего все затевалось, ради чего я рисковал всем, в том числе своей собственной жизнью. Эти самые родные счастливые глаза. Ее плечи наконец-то распрямились, спина выпрямилась, а на губах расцвела настоящая, сияющая улыбка, которую я не видел у нее, кажется, целую вечность.

— Лешик… — ее голос дрогнул, и в нем послышались слезы облегчения. — Спасибо. Я… Я не знаю, как ты это сделал, откуда достал эти деньги… Но… Огромное… просто огромное тебе спасибо. Ты… Ты настоящий герой.

— Да брось, Ленок! Пустяки, мы же с тобой семья! — отмахнулся я, чувствуя странную, согревающую изнутри теплоту и гордость за себя. — Главное, что все позади… Теперь ты свободна… И я почти свободен.

Я уже хотел развернуться и уйти, дать ей спокойно работать и наслаждаться этим моментом, как вдруг она встала со своего рабочего места.

— Мне нужно отнести квитанцию моему руководителю для официального закрытия дела в системе, — сказала она, все еще сияя, и направилась к кабинету с матовой стеклянной дверью, на которой строгими золотыми буквами было выведено: «Эдуард Черномырдин. Начальник отдела взысканий и урегулирования конфликтных ситуаций».

Мне стало чертовски любопытно, что это за тип такой? Как он отреагирует, когда увидит, что вопрос закрыт? Я притормозил, делая вид, что у меня развязался шнурок на моих стареньких кедах, и украдкой наблюдал за происходящим.

Лена постучала, услышала невнятное «Войдите!» и исчезла за дверью. Я видел ее размытый силуэт, как она что-то говорит и протягивает квитанцию мужчине, сидящему за большим, импозантным дубовым столом. Тот самый Эдуард Черномырдин. Это был мужчина лет пятидесяти. Он был одет в дорогой, но удивительно безвкусный костюм, который кричал о деньгах, но абсолютно молчал о чувстве стиля. Он взял квитанцию, пробежался по ней глазами, и тут я увидел это.

На его лице не было ни капли искреннего удовлетворения или простой человеческой радости за сотрудницу, избежавшую увольнения и потенциальной уголовки. Совсем напротив! Его губы тонко, почти незаметно поджались, а в глазах на долю секунды мелькнуло что-то… Раздраженное? Досадливое? Недовольное? Это произошло быстро, как вспышка, но я сразу же осознал, что тут явно что-то не так.

«Странно, — пронеслось у меня в голове, и внутренний „я“ сильно насторожился. — Очень, просто дико странно. Чем он так сильно недоволен? Ему было выгодно, чтобы Лена не справилась? Но почему? Чтобы уволить ее? Но она же хороший работник! Или… Или тут что-то другое? Что-то более грязное? Да что за херня у них тут творится в этом гребаном магобанке⁈»

Лена, все еще сияющая, вышла из кабинета и, поймав мой взгляд, счастливо помахала мне, прежде чем вернуться на свое место. Я помахал ей в ответ, изобразив самую беззаботную улыбку, какую только мог выжать из своего уставшего лица, но внутри у меня зашевелились тревожные сомнения:

«Надо будет к этому вопросу вернуться. Обязательно. Пахнет какой-то серьезной подставой. Этот Черномырдин что-то замышляет, не иначе! Вопрос только, что?».

Но сейчас у меня были другие, более насущные и куда более опасные дела. Я покинул пахнущий деньгами рай магобанка и снова отправился на Думскую. Не самое лучшее место на свете, мягко говоря, но нужно было закрыть финальный, самый главный и смертельно опасный вопрос. Вопрос по имени Север.

* * *

Подойдя ко входу в его клуб, я снова увидел того же охранника-гору, что чуть не вышвырнул меня отсюда в прошлый раз. Он стоял на своем посту, скучающим, стеклянным взглядом провожая редких прохожих, словно страж у ворот.

— Куда тебе, пацан? — буркнул он.

— Эй, привет, — сказал я, пытаясь звучать бодро и по-свойски, уверенно. — Ты меня не узнаешь?

Он лениво, с неохотой перевел на меня свой тяжелый, тупой взгляд, и в его маленьких свиных глазках что-то шевельнулось: проблеск памяти.

— А… Это ты… — протянул он. — Тот самый… Юный дерзкий камикадзе! Ну и чего тебе опять надо?

— Мне нужно кое-что отдать Северу, лично! Я пришел оплатить свой долг!

— Давай сюда, я передам, — он безразлично протянул свою лапищу, размером с мою голову.

— Слушай, а ты не унесешь, если я дам! — съехидничал я, злорадно вспомнив нашу первую встречу.

Уголок рта громилы дрогнул, и он, к моему удивлению, даже издал что-то похожее на легкую усмешку.

— Иди уже, шутник ты херов, — буросил он, отступая в сторону и открывая мне путь. — Проходи. Не задерживайся там в коридоре. Он в своем кабинете, и давай в этот раз веди себя прилично, я с тобой не пойду.

Мне даже не понадобился сопроводитель. Я снова, уже во второй раз, прошел по тому самому полутемному коридору, где неоновые лампы мигали, отбрасывая на стены уродливые тени. Я подошел к знакомой тяжелой двери из темного дерева, постучал костяшками пальцев, чувствуя, как сердце в груди набирает новые обороты.

— Да кого это, мать твою, принесло? Входите! — донесся оттуда знакомый, хриплый, пропитанный дымом голос Севера.

Я глубоко вздохнул, собрал всю свою волю в кулак и вошел. Север посмотрел на меня, откинулся на спинку своего кожаного кресла, и на его лице расплылась широкая, но совершенно недобрая, хищная улыбка.

— Ого, это ты, малой! — прохрипел он, выпуская струю дыма в