Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Ваше императорское величество, — произнес Меньшиков, с искренним уважением и поклонился.

— Проходи, Николай, — отозвался император, вновь опуская взгляд к своим бумагам. — Я сейчас освобожусь, и мы поговорим.

В ответ на это Николай не сказал ни слова. Лишь отошёл в дальнюю часть кабинета, туда, где среди высоких книжных шкафов стоял диван с парой кресел и низкий кофейный столик.

— Хочешь что-нибудь, Николай? — император будто бы заметил его взгляд. — Может быть, кофе?

— Нет, ваше величество, благодарю. У меня скоро самолёт, и я хотел бы поспать в полёте.

Император лишь задумчиво хмыкнул в ответ, поставив последнюю подпись перьевой ручкой. Сделав это, он отложил её в сторону и поднялся на ноги.

— Думаю, что я должен тебя поблагодарить, — сказал император.

— Ваше величество?

— Мой брат оказался именно там, где ты и предполагал.

Меньшиков многозначительно посмотрел на государя.

— Я так понимаю, что проблема наконец получила окончательное решение?

— Да, Константин решил этот вопрос, — губы императора тронула короткая улыбка. — Но ты ведь и так это знаешь, не правда ли?

— Верно, ваше величество, — Меньшиков улыбнулся в ответ. — Но я всё ещё считаю, что было бы куда лучше и, скажем так, менее заметно, если бы работали мои люди, ваше величество. Константин… Наш дорогой граф порой испытывает слишком большой энтузиазм от своей работы.

Меньшиков не любил Браницкого. Не потому, что ему не нравился вздорный характер графа. Не потому, что тому отдали под управление большую часть преступного мира столицы, дабы та находилась в постоянном контроле.

Для ненависти имелась другая, куда более глубокая и личная причина.

С другой стороны, это нисколько не мешало князю ворчать из-за того, что работу, которую должны делать профессиональные ликвидаторы ИСБ, отдают на откуп этому маньяку. Будучи истинным перфекционистом, Николай пребывал в полной уверенности, что его люди справились бы со своей работой куда тише. И лучше.

— И, тем не менее, он оказался лучшим кандидатом для этого дела, Николай, — мягко возразил император. — Брата охраняли альфары-изгнанники. Как думаешь, смогли бы твои люди прорваться через них и выполнить поставленную задачу? Даже Константину пришлось несколько раз умереть, дабы устранить эту проблему.

— Я в своих людях уверен, ваше величество, — уже холоднее произнёс Меньшиков.

— А я не сомневаюсь ни в тебе, ни в них, Николай, — ровным тоном произнёс император. — Но порой куда лучше вместо тонкого скальпеля использовать грубую силу кувалды. Чтобы донести послание туда, куда нужно.

С этим Меньшиков спорить не стал.

— Итак, о чём ты хотел поговорить со мной, Николай?

— Пендрагоны.

— Что-то мне подсказывает, что причина, по которой ты хотел со мной поговорить, заключается не в том, что британцы вновь испытывают тебя, ведь так?

— Что вы, ваше величество, — Николай даже позволил себе короткую улыбку. — Пока что они продолжают дрейфовать в безбрежной гавани моего терпения. Но если это так и продолжится, то я не уверен, что ситуация и дальше будет оставаться столь же… спокойной, ваше величество.

— Значит, хочешь дать им по носу, — усмехнулся император, подходя к нему и садясь в кресло. — И насколько же сильно?

— Не прямо сейчас, ваше величество. Но вы знаете, что Пендрагонам мало того, что у них есть. Всегда было мало. Это лишь вопрос времени, когда они предпримут новую попытку. И в этот раз они вряд ли остановятся, как было в прошлую войну.

Император посмотрел на него, и в этом взгляде читалось явственное недовольство. Не Николаем или его словами. Скорее всей ситуацией в целом.

— Румянцев занят решением…

— При всём уважении, ваше величество, — позволил себе перебить императора Меньшиков, — но Румянцев занят тем, что разрабатывает решение для будущего. Я же говорю о настоящем.

Мало кто себе позволял вот так вот перебивать государя. Большинству такое даже в голову прийти не могло. Но Николай знал, что подобное ему будет прощено. Хотя бы потому, что император был мудрым человеком, который понимал факт того, что он был не способен знать всё и обо всём. И дабы этот неприятный нюанс не перерос в слабость, у него имелись люди, которые должны были позаботиться о том, что по какой-то причине выходило за пределы фокуса его внимания.

Но это совсем не означало, что он не потребует объяснения.

— Говори, — приказал император.

— У меня две просьбы, ваше величество, — заговорил Меньшиков. — Я прошу у вас разрешения на более активные действия в Европе и Азии. Мне не хотелось бы, чтобы наши враги сделали что-то, что мы потом окажемся не в состоянии исправить…

— Ты уже называешь их врагами, Николай? — Император не смог удержаться от короткого смешка. — Поправь меня, если я не прав, но, кажется, стрелять ещё никто не начал.

— Все, кто находятся по ту сторону границы Империи, ваше величество, делятся для меня на две категории. Проблемы решённые и проблемы, для которых ещё предстоит найти решение, — произнёс Меньшиков. — Моя работа в том, чтобы вторые постепенно становились первыми.

— Что же. Хорошо. Моё разрешение у тебя есть, — после недолгой паузы на размышления сказал Император. — Но надеюсь, что мне не нужно говорить тебе, чтобы твои люди действовали осмотрительно?

— В этом нет нужды, ваше величество, — кивнул Меньшиков. — Они профессионалы и прекрасно знают свою работу.

— Хорошо. Ты говорил, что у тебя есть две просьбы.

— Да, ваше величество. Разумовские.

Император пристально посмотрел на него.

— Ты хотел сказать Разумовский, — поправил его Император.

— Если бы речь шла лишь о нашем маленьком торговце информации, которому милостью вашего отца было позволено жить, то так бы и было, ваше величество. Нет, сейчас я говорю о них именно во множественном числе.

— Поясни, — приказал государь.

И Николай не заставил императора ждать. Он рассказал о первой своей встрече с Рахмановым. О проведённом им расследовании и также об их втором разговоре, произошедшем в университете. Так что он рассказал всё, что знал об этом парне, на что ему потребовалось почти тридцать минут.

Как и сказал ранее Меньшиков, ИСБ прекрасно делало свою работу.

— Значит, Илья всё-таки оставил ребёнка, которого мы проглядели, — задумчиво проговорил Император.

— Скорее всего, потому, что его дар проявился весьма поздно, ваше величество. Также я