Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

клинками в руках, метался между колоннами, взлетал к потолку и звенел в деталях загадочного устройства. По крайней мере, Филе устройство казалось загадочным. Но еще более загадочным Филе показалось поведение Пустого. Нельзя сказать, чтобы механик не волновался, пот лил с него градом, да и пальцы дрожали, чего до сей поры мальчишка не замечал ни разу, но за ремонт Пустой взялся явно не с той стороны. Сначала он целый час бродил по решетчатым переходам и всматривался в шестерни и рычаги, даже пытался сдвинуть некоторые из них или посчитать количество зубцов. Потом он дал Ярке банку с графитом и отправил смазывать все те сочленения и узлы, которые перед этим пометил мелом. Филя, конечно, отправился вслед за недотрогой: мало ли что у нее пальцы самые тонкие — так смазывать тоже с умом надо. Однако после этого Пустой вовсе задал всем загадку — даже Яни-Ра, которая посматривала на механика с надеждой, сменила надежду на отчаяние. Пустой начал стучать по колоколам. Тяжелые цилиндры, которые висели под самым потолком и к которым подходили то ли молотки, то ли гладилки с ребристыми серыми колесами, занимали ряд от одной торцевой стены до другой. И вот Пустому вздумалось бродить по этой лестнице и стучать по этим цилиндрам универсальным ключом. У Фили даже голова разболелась — хорошо еще, что стучал с каждым ударом Пустой все тише и тише, а потом и вовсе начал скрести колокола (или как они там назывались: у Пустого был такой же, только маленький — Филя каждый раз, заходя в склад с глинками, головой о него стучался) металлической щеткой. Филя даже спросил в сердцах, смазывая те самые приводы на молотках и гладилках: скрести-то их зачем? Пустой посмотрел на него сначала как на пустое место, а потом пробурчал сущую глупость: чтоб блестело. У Фили даже настроение испортилось. Хотя с чего ему было быть хорошим? В дверях здания расположился с пулеметом, который аху без труда привели в порядок, Ройнаг, посредине зала прыгал с мечами и бормотал какие-то молитвы мерзкий Кобба, а Коркин бродил за Яркой и ныл, что именно он на собственном горбу притащил из леса в мастерскую к Пустому этого негодяя. Хорошо еще, хоть Пустой перестал в конце концов стучать по колоколам и определил всем своим «приятелям», кому какие лебедки крутить, какие гири подтягивать к потолку. Тут Коркин от Пустого отстал, потому как пошел тянуть самые большие гири, что висели за воротами. Зато Филе достались мелкие гирьки — он еще подумал, когда вздергивал их одну за другой, что если сломает хоть одну лебедку, то подметанием какой-нибудь улицы явно не обойдется, хотя Пустой с ним и за прошлую лебедку не рассчитался.

Гири заняли места в контрольных точках, и Филя бросился разыскивать Пустого. Не то чтобы подивиться на его чудачества, но хотя бы расспросить, что это за устройство, зачем столько колоколов, и если это музыкальные часы, о которых Пустой как-то ему рассказывал, то где тогда стрелки или цифры? Или весь секрет в двенадцати окнах? Нашел Пустого Филя быстро, но Лента, которая ходила за механиком как страж, не дала произнести мальчишке ни слова. Пустой стоял возле Рени-Ка и Яни-Ра и вертел на пальце черный диск-настройку к нейтрализатору. Рени-Ка что-то Пустому объяснял, а тот подносил диск к уху, прислушивался к едва различимому жужжанию или звону, вставлял в диск нейтрализатор, поворачивал его и так и этак и вновь что-то слушал и прикидывал.

«Беда», — разочарованно подумал Филя, особенно когда поймал взгляд Яни-Ра. Вся былая спесь со светлой куда-то слетела, и осталась только боль, разочарование и ненависть. Одно было непонятно — на кого ненависть была обращена: на Пустого или на Ройнага, что посмел пнуть светлую коленом. Хотя Филя и сам бы с удовольствием пнул Яни-Ра коленом, правда, сделал бы это медленно и нежно. И лучше не коленом, а ладонью. Тут Яни-Ра словно поняла, о чем думает мальчишка, потому что глаза ее вспыхнули гневом, а стиснутый кулак недвусмысленно закачался именно в адрес помощника Пустого. Филя тут же ринулся прочь, едва не свалился с лестницы, но зацепился за колокол, который громыхнул так, что со стороны механика донеслось гневное:

— Уволю, Филипп!

Пришлось вовсе спрятаться за одну из колонн и через какие-то минут пять гадать, зачем Пустой вместе с Лентой выбивают шпонки и переворачивают некоторые шестеренки, а некоторые меняют местами. Так что теперь, когда всех помощников Пустого согнали в кучу перед вратами, включая и раздраженно цокающего, волочащего подраненный хвост Рука, Филя был точно уверен, что Пустой собрался уйти из жизни с музыкой, а именно — с колокольным звоном. Жаль только, публики было маловато: Кобба выгнал воинов аху охранять здание снаружи.

— Есть хочу, — проворчал Рашпик, но тут на вопрос Коббы начал отвечать механик:

— Причина мне стала ясна после того, как я осмотрел весь механизм.

— Не хочешь ли ты сказать, что понял его принцип работы? — спросил Кобба.

— В общих чертах, — кивнул Пустой. — Хотя, признаюсь, иногда для ремонта какого-нибудь устройства необязательно знать, как оно работает в целом. Ломается-то иногда только какая-нибудь часть!

— Короче! — потребовал Кобба.

— Короче — значит, короче, — согласился механик. — Те колокола, которые наверху, навели меня на мысль, что воздействие на плоть Разгона осуществлялось звуком или, проще говоря, колебаниями.

— Догадаться было не так сложно, — перебил механика Кобба.

— Именно, — согласился Пустой. — Оставалось только понять, каким звуком, в какой последовательности и как это происходило. И мне удалось восстановить все происходящее именно с точки зрения этого замечательного в своем роде устройства. Тридцать пять лет назад или чуть раньше точно так же, как и теперь, это устройство было готово к работе. Мастера подняли гири, смазали все узлы и шарниры, колокола были отстроены по определенному тону, и по сигналу жреца, — механик с легким поклоном показал на Коббу, — включили эту машину. Насколько я понял, ткань мира, я имею в виду Разгон, на тот момент была весьма ослаблена. То есть она благоволила к испытателям, которые хотели ее разрушить.

— Пронзить! — выкрикнул Кобба. — Открыть! Распахнуть для высшей силы! Для покровителя аху!

— Это вы так думаете, — заметил Пустой. Но тут же добавил: — Впрочем, когда механик чинит машину, он предполагает, что ее владелец может загнать ее в болото, — ну так у него и работы от этого не убавляется. Так вот что тут произошло. Мне кажется, что мой отец, — Пустой стал серьезен, — не хотел появления в этом храме механики столь внушительного гостя, как