Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Сим Сомович

Римские каникулы

Глава 1

Солнце Эллады жгло мне плечи, когда я почувствовал знакомый холод за спиной. Не оборачиваясь, я знал — пришла она. Хель всегда умела находить меня, где бы я ни скрывался.

— Греческое солнце не идет тебе, богиня смерти, — сказал я, продолжая смотреть на Эгейское море. Волны бились о скалы внизу с тем же упорством, что и века назад. Некоторые вещи не меняются. Жаль, что я не из их числа.

— А тебе идет отчаяние, Виктор, — её голос был мягче обычного. Почти сочувствующий. — Сколько лет ты уже ищешь способ умереть?

Я обернулся. Её двуликое лицо казалось почти красивым в золотом свете заката — живая половина затмевала мертвую.

— С того дня, как чуть не разрушил девять миров. Ты помнишь.

— Помню. — Хель подошла ближе, и воздух стал пахнуть могильной землей. — И знаю, почему ты здесь, среди этих болтливых греков. Надеешься, что их философы найдут ответ на твою проблему?

Я усмехнулся горько. Философы. Они рассуждали о смерти, не зная её вкуса.

— Они говорят о смерти как об освобождении. Красивые слова для тех, кому она доступна.

— Есть место, где твои мечты могут осуществиться, — сказала Хель, и в её голосе прозвучала нота, которую я не слышал веками. Надежда? — Рим. Там ищут способы убивать богов.

Мое сердце — если оно еще билось после стольких лет — замерло.

— Богов нельзя убить, человеку.

— Нельзя было, — поправила она. — Но римляне… они амбициозны. И изобретательны. Они собирают знания со всех концов мира. Египетские свитки, вавилонские заклинания, друидские секреты. Ищут то, что может прекратить бессмертие.

Я посмотрел на неё внимательно. За тысячи лет я научился читать даже божественные лица.

— Почему ты говоришь мне это? Что тебе за польза от моей смерти?

Хель отвернулась к морю. Мертвая половина её лица была обращена ко мне.

— Потому что некоторые грехи слишком тяжелы даже для бессмертия. И потому что в Риме начинается нечто, что изменит мир богов навсегда. — Она снова посмотрела на меня. — Твое место там, Виктор. В последней битве.

Ветер с моря стал холоднее. Я знал — это знак. Хель уходит.

— Рим, значит, — прошептал я.

— Рим, — подтвердила она, и растворилась в сумерках, оставив лишь запах могильных цветов.

Я остался один с морем и своими мыслями. Впервые за века во мне шевельнулось что-то похожее на надежду. Возможно, римляне действительно найдут способ. Возможно, я наконец обрету покой.

Или найду новый способ разрушить мир.

Корабль качало уже третий день, но меня не укачивало — одно из немногих преимуществ проклятого бессмертия. Греческие моряки поглядывали на меня с опаской. Наверное, думали, что я слишком спокоен для простого смертного в такой шторм.

Если бы они знали.

Капитан — смуглый хитрец с Родоса — подошел ко мне, когда на горизонте показались очертания Сицилии.

— Вы уверены, что хотите сойти здесь? — крикнул он сквозь вой ветра. — Мы же идем в Остию, как договаривались!

Я посмотрел на остров. Этна дымилась вдали, как гигантский жертвенник богов. Что-то тянуло меня туда — может, инстинкт, а может, простое любопытство. За столько веков я научился доверять таким порывам.

— Здесь сойду, — ответил я, доставая из кошелька еще несколько драхм. — За неудобства.

Капитан пожал плечами и дал команду к берегу.

Когда мы причалили к маленькой рыбацкой деревушке, я почувствовал то же, что и при встрече с Хель — присутствие чего-то древнего и могущественного. Только здесь оно исходило не от богини смерти, а от самой земли.

Неспешно сойдя по шаткому трапу, я услышал, как местные рыбаки говорят между собой. Латынь с сицилийским акцентом — странная смесь. Они обсуждали недавние землетрясения и говорили о том, что под Этной просыпается что-то страшное.

— Боги гневаются, — бормотал старый рыбак, чиня сети. — Вулкан говорит с ними на языке огня.

Я остановился. Боги. Снова боги.

Может, Хель направила меня не случайно в эти воды? Может, путь в Рим лежал именно через Сицилию?

Я посмотрел на дымящуюся вершину Этны. Где-то там, в глубинах огненной горы, жил древний бог. Если кто и мог знать о римских попытках выковать оружие против богов, то именно он.

Корабль уже отчаливал, а я стоял на каменистом берегу и понимал — моё путешествие только началось. Рим подождет. Сначала нужно поговорить с богом огня.

Интересно, помнит ли он того самого бессмертного скандинава, который чуть не устроил конец света? Скоро узнаю.

Я зашагал вглубь острова, к подножию Этны. За спиной плескались волны, впереди дымился вулкан, а в груди впервые за века что-то напоминало азарт.

Жар был нестерпимым даже для меня. Лава текла по стенам пещеры, как расплавленное золото, а воздух горел в легких. Но я шел дальше, в самое сердце Этны, туда, где обитали боги.

Аид сидел на троне из черного обсидиана, и его глаза пылали ярче окружающей лавы. Узнал меня сразу — трудно забыть того, кто однажды чуть не разрушил все девять миров.

— Виктор Крид, — его голос гремел, как извержение. — Какими ветрами занесло тебя в мои владения?

Я открыл рот, чтобы ответить, но бог подземного мира оказался менее разговорчивым, чем я помнил. Взмахнул рукой — и столп огня обрушился на меня.

Боль была абсолютной. Плоть слетала с костей, кости трещали и рассыпались в пепел. Но даже сквозь агонию я чувствовал знакомое — как моё тело начинает восстанавливаться. Сначала костяк, потом мышцы, потом кожа.

Встал голый, но целый.

Аид проследил весь процесс с выражением глубокого раздражения.

— Цк, — недовольно цыкнул он языком. — Всё то же самое. Скучно.

— Приятно снова увидеть тебя, Аид, — сказал я, отряхиваясь от пепла.

— Ты испортил мне настроение, — бог потер переносицу. — А оно у меня и так не ахти. Эти людишки совсем обнаглели.

Я оглянулся. В лаве плавали какие-то предметы — осколки керамики, металлические изделия.

— Люди?

— Сицилийцы, — Аид махнул рукой, и лава забурлила сильнее. — Строят свои городишки, портят мой остров. Храмы возводят не мне, а этим новомодным римским богам. Думаешь, им есть дело до того, что Этна — мой дом? Как бы не так! Режут