Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

меня это так и останется тайной, покрытой мраком. Тут для меня все чужое. Очарование туриста прошло буквально за пару недель, и наступили будни эмигранта первой волны. Хотя, откровенно говоря, эмигранта неплохо обеспеченного. До начала учебы в университете осталась еще пара недель, а кроличий задор мы с Эпоной уже понемногу начинаем терять. Ну сколько можно, в самом деле!

Госпожу Эрано я за прошедшее время видел буквально пару раз, и по большей части мы были предоставлены сами себе, не стесненные никем. Я каждое утро фехтовал с Клеоном и его учителем. Я впитывал от них финты здешних эвпатридов, а Клеон научился плетью брать зайца, отчего пришел в неописуемый восторг. Оказывается, среди высшей аристократии считается шиком замарать ручки в крови жертвы. Выше заячьей охоты стоит только охота на кабана. И не абы какая, а по обычаю кельтов и германцев — с копьем. Тут кабана много. Отроги Этны заросли густым лесом. Там кабана просто валом.

Город Сиракузы делится на районы-топосы, а топосы — на кварталы-амфодионы. Квартальные чиновники надзирают за владельцами многоэтажных инсул (а это, зуб даю, римское слово) и за владельцами ойкосов, индивидуальных домов. Здесь нельзя потеряться. Потому что как только ты называешь место, где живешь, как уже через пару минут становится известен человек, знающий тебя лично. Это или хозяин инсулы, или владелец постоялого двора, или состоятельный домовладелец. Ты записан в толстую книгу, которую господин охранитель может немедленно истребовать для проверки. А я-то еще думал, а как беглых в стародавние времена находили? Да просто раз плюнуть! Шатаешься без дела? К господину охранителю тебя на беседу. А если в процессе беседы сему достойному мужу не понравятся твои ответы, ты пойдешь в каземат до выяснения, а то и сразу к палачу. Когда тобой занимается настоящий специалист, то соврать не получается никак. Правда льется из тебя неудержимым потоком, куда большим, чем нужно в данный момент.

Вот и нас с Эпоной записали в какую-то книгу и выдали по бумажке с личной печатью хозяйки. Я так понял, что она нам какое-то время будет заменять паспорт. Супружеская пара кельтов, бродящая по столице мира — дело не слишком частое. Нас тут примерно столько же, сколько индусов и ольмеков. То есть двое. Но если индус — почтенный купец, то семья ольмеков живет на острове Ортигия, в личном зоопарке ванакса Архелая, да правит он вечно. Наверное, тут есть еще какие-то северяне, то они мне пока что не встретились. Мы почти ничего не тратим, находясь на полном обеспечении, но я решил все-таки сходить к меняле, чтобы иметь более-менее серьезную наличность. Мало ли чего.

— Лита! — позвал я рабыню, и та покорно склонила голову. — Узнай, можем мы взять коляску на пару часов?

— Можете, — кивнула Лита и добавила. — Молодой господин будут только к ночи. Они оставили распоряжение, чтобы вы нипочем пешком не ходили. Никак нельзя. Позор великий.

— Скажи, Лита, а муж у госпожи Эрано есть? — спросил я.

— Есть, как не быть, — кивнула она и выскочила за дверь. — Я распоряжусь насчет выезда, господин.

Мы едем по улицам Сиракуз, начиная осознавать жестокую правду того, что сказала неграмотная служанка. Без выезда нас останавливали бы на каждом перекрестке, а, увидев коляску с золочеными вензелями на боку, городская стража лишь провожала нашу необычную пару долгим, задумчивым взглядом.

— Какие тут дороги! — восторженно шептала Эпона, которая выезжала в город всего пару раз. — Между плитами даже нож не пройдет. Как они это делают, Бренн?

— Сам удивляюсь, — ответил я, ничуть не покривив душой. Наверное, в Сиракузах раз в год казнят начальника местного Автодора. Ничего умнее мне и в голову не приходит.

Клеон изрядно покатал меня по городу. И мы даже, почувствовав себя бунтарями (он, конечно, не я) побродили по окраинам, где с седьмого этажа инсулы тебе на голову запросто могут вылить ведро помоев. Там и впрямь делать нечего. Нищие районы, где живут нищие люди, работающие за гроши. Но вот центр был выше всяких похвал. Город изначально спланирован как столица. Гипподама тут нет, а Гипподамова система есть. Улицы образуют правильные квадраты, на пересечении которых стоят храмы, общественные здания и обязательные фонтаны. Если окраины — это серый камень, то центр — это мрамор всех оттенков и рисунков. А вместо фонтанов на площадях стоят статуи. Я долго не мог понять почему, пока не узнал, что сюда вода подается по керамическим трубам, а сток ее идет в клоаку (опять латынь, ха-ха).

— Приехали, господин, — сказал возница Горм, отец Литы. — Вот она, контора менялы. Сволота эти пизанцы, не любят их у нас.

— А почему? — спросил я.

— Да так и норовят людишек обдурить, — охотно пояснил возница. — У нас нельзя лихву больше трети в год брать. Так эти гады сумму долга увеличивают, а потом уже на нее лихву крутят.

— Знакомо, — хмыкнул я, вспомнив, как купил в кредит машину, а в довесок получил страхование жизни. — Для таких в Тартаре отдельный котел приготовлен.

— Нет в Тартаре никаких котлов, господин, — недоуменно посмотрел на меня Горм. — Там грешная душа томится до второго пришествия Энея, да славится он среди богов. Когда Великий судья Калхас взвесит сердце на весах Маат, и оно окажется тяжелее пера, то зверь Амит сожрет его. И тогда не пойдет душа в сады Элизия, а угодит прямиком в непроглядную тьму. Там нет ни света, ни звуков, ни радости. Там только холод и страх. Или у вас, кельтов, свой Тартар?

— Свой, конечно, — легко согласился я, вспомнив проповеди в Массилии. — Мы же кельты! У нас все не как у людей. Пойдем, жена!

Здесь не помпезный центр, но и не рабочие окраины, где коптят кузни, а на улицах стоит удушливая взвесь из мельчайшей шерстяной пыли. Это деловой район между Южным портом и центром. Тут живут богатые купцы, работают дорогие лавки и меняльные конторы. И архитектура здесь скорее основательная и практичная, чем пафосно-нарядная, как там, откуда мы приехали. Дома построены из камня, переложенного для красоты рядами цветного кирпича. Из кирпича же выложены арки и окна, забранные кусками стекла. Из черепичных крыш торчат печные трубы. Теплые полы для этих людей слишком дороги, а дышать дымом они не хотят.

— Нам сюда, Эпона, — сказал я, подавая ей руку. Она