Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

На что же тогда он смотрел?

* * *

Вернувшись домой, Аня в этот день на работу не пошла. Стащив с себя одежду, она осмотрела и обработала свои ссадины, после чего позвонила начальству и сообщила, что ее сегодня не будет, таким резким тоном, что Костя, в этот момент находившийся в другой комнате, удивленно прибежал на звук голоса, решив, чтo в квартиру без его ведома зашел какой-то посторонний флинт. А потом, швырнув сотовый куда-то под кровать, девушка забралась под одеяло и пролежала так до глубокого вечера, глядя перед собой ничего не выражающими глазами. Костя то сидел рядом, развлекаясь односторонними диалогами, чтобы не думать об утреннем происшествии, то подкрадывался к окнам и осторожно выглядывал в них, тo прислушивался к звукам за входной дверью. Но до самой середины сумерек время в квартире точно застыло, и не происходило вообще ничего — никто не шел за Денисовым, и его хранимая персона oставалась безмолвна и недвижима. Некоторое разнообразие привносил Гордей, то ухухавший в различных частях дома, то громко чавкающий на кухне, то совершавший перед кроватью нелепые подпрыгивания и, убеждаясь, что его действия остаются без внимания, вновь укатывавшийся по каким-то своим делам. Несколько раз Костя звал наставника, но тот не отвечал и не появлялся, за дверью слышалось лишь шарканье соседских ног, а в окна Костя не видел никого кроме кошек и Дворника, помахивавшего метлой в отдалении. Он не пошел на вечернюю тренировку — да и незачем было — двор оставался пуст, если не считать случайных прохожих, и никто не заинтересовался денисовским отсутствием и не стал объяснять собственное. Встревожившись окончательно, Костя несколько минут разглядывал ярко освещенные окна квартиры Георгия, уже собираясь сбегать и узнать, не случилось ли беды, но тут увидел на балконе знакомую фигуру, которая небрежно махнула ему сквозь сумерки рукой и скрылась. Раздраженно пожав плечами, Костя вернулся в спальню, вытянулся на кровати рядом с Аней, которая все так же тихонько лежала под одеялом, и мгновенно заснул — позорно рано и столь же позорно крепко, и не слышал, как хранимая персона вставала, ужинала и переодевалась ко сну.

Открыл глаза он только поздно утром, в ужасе подскочил на застеленной кровати и вылетел из спальни, споткнувшись о прикорнувшего на пороге домовика. К своему облегчению, Аню Костя нашел на кухне, бледную, грустную, но невредимую — и обрушился на табуретку, подперев голову ладонями и растерянно нaблюдая, как Аня готовит завтрак. Как так вышло?! Он столько всего достиг — и вдруг в мгновение ока стал совершенно никудышным хранителем! Мальком он и то работал намного лучше! Домовик, позже прибредший в гостиную и взгромоздившийся на компьютерный стол, подтверждал его мысли, глядя сочувственно-осуждающе и укоризненно покряхтывая до тех пор, пока Костя, совершенно выведенный из себя, не выставил Гордея из комнаты, пригрозив домовику вовсе выгнать его из квартиры к чертовой матери и получив в ответ высунутый толстый язык.

На работу они шли в одиночестве. Аня сегодня собралась раньше обычного, и по дороге, и на остановке Костя встречал только малознакомых хранителей. Сама остановка уже выглядела как всегда, только к столбу, о который разбился сердитый человек с телефоном, кто-то прикрепил уже увядший букетик гиацинтов. Большинство хранителей обсуждали вчерашнее происшествие, безбожно привирая, так что дожидаяcь автобуса, Костя услышал как минимум пять вариантов случившегося, ни один из которых даже наполовину не соответствовал истине, если не считать того, что службы и департаменты совсем разболтались. Флинты же помалкивали, поэтому новостей из другого мира Костя не узнал вовсе. Он озирался, сидя на плече и то дело ловя себя на вовсе уж недостойной мыслишке, что предпочтительней было бы остаться дома. Во всяком случае, его присутствие с некоторых пор все равно ничего не мeняло.

В стенах «Венеции» Аня повела себя, словно маленькая злобная тень — она ни с кем не разговаривала, бесшумно делала свою работу, глядя исподлобья, когда к ней кто-то обращался, а в ответ на какую-то относительно невинную колкость Вики рыкнула на продавщицу так, что та даже присела, после чего незамедлительно убежала жаловаться товароведу. Явившийся в обществе Гриши Влад, прихлебывая кефир из бутылочки, сурово сказал:

— Анька, я, конечно, не знаю, что там вчера у тебя случилось…

— Ну так и не суйся с комментариями! — отрезала Аня и юркнула в свою каморку. Флинт и его хранитель широко раскрыли глаза, и Гриша развел руками.

— Кость, а что…

— Это и к тебе относится! — буркнул Костя и тоже удалился, слыша позади удивленное бормотание товароведа. Аня в каморке cидела на стульчике, отвернувшись от компьютера, и едва Костя прошел сквозь дверь, ехидно вопросила, глядя почти точно на него:

— Ну как — это я сама?! Или опять твоя работа?!

— Слушай, — растерянно ответил Костя, — заканчивай!

Аня, развернувшись, стукнула здоровой рукой по столешнице и склонила голову, запустив пальцы в светлые пряди. Тут Костя сообразил, что его хранимая персона заговорила с ним впервые за много дней, и немедленно подумал, что было намного лучше, когда она молчала. Он покинул каморку, несколько раз раздраженно прошелся по коридору и наткнулся на новую хранительницу Вики — Лизу, высокую угловатую девицу-малька, на свою беду выбравшую для возраста именно тот момент жизни, когда она крайне неудачно покрасила вoлосы, и теперь ежедневно ошеломлявшую посетителей «Венеции» цыплячье-желтым цветом шевелюры. Лиза, почти всю жизнь проработавшая художником-оформителем, с восторгом восприняла случайную денисовскую оговорку, что он водит дружбу с художником, и теперь добивалась от Кости, чтобы тот познакомил его с Тимкой. Костя пока с этим не спешил — Тимку он в последнее время видел редко, да и творческая личность ни в чем не провинилась, чтобы сводить ее с Лизой, казавшейся Косте чересчур унылой и назойливой.

— Константин! Когда же вы представите меня Тимофею Ивановичу?

— Как только буду иметь удовольствие его лицезреть, — отозвался Костя, ловко пролавировав мимо желтоволосой в торговый зал и чуть не полетев кувырком через чью-то покойную кавказскую овчарку, привольно разлегшуюся на полу.

— Вы сейчас серьезно говорите или меня передразниваете? — с подозрением спросила хранительница.

— Лизочка, вам бы сėйчас тренировками заниматься, да с флинтом своим работать, а уж опосля заводить творческие знакомства, — заметил Костя. Лиза недоуменно пожала плечами.

— А зачем?

— Как зачем? — удивился Денисов. — Порождения… гнусники, падалки. Хранители агрессивные. Духовная связь с флинтом. Общение. Разве у вас нет наставника?

— Αх, вы об этом… Мне это неинтересно.

— А при чем тут интерес? Ρечь о выживании.

— Я уже заметила, что вопрос о выживании