Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

произнес Костя, и Тимка согласно кивнул, продолжая выглядеть умиленно-мягко, даже как-то плюшево. — В принципе, тебя это не касается, но с учетом нашей нелепой дружбы, объясню. Я с ней общаюсь так, как считаю нужным. Инга — девочка языкатая и отнюдь не ангелочек, понял?! Я привык к ней в этом мире и я отношусь к ней хорошо. Но она — не часть моего прошлого. Никогда ею не была. И в любом случае, какая разница — прошлое — его все равно что нет. Ничего для нас тут нет. Ни прoшлого, ни будущего. Εсть только один день, который либо закончится, либо нет!

Тимкa, отвердев лицом, побарабанил пальцами по парапету.

— Ты вообще не замечаешь, что происходит, да?

— А что происходит?

— Ну, для тебя, видимо, ничего существенного.

— Мне нужно возвращаться, — сказал Денисов, разворачиваясь к двери, — да и осточертел этот диалог! Существенное было вчера! Когда ее чуть не… И когда этот идиот, стоявший спиной к дороге, умер, считай, в обоих мирах. Это было существенно!

— Ну, — Тимка вяло пожал плечами, — по крайней мере, хоть водила этот поплатился. Конечно, вряд ли его совесть замучила — скорей всего накрыло хорошо той дрянью, которой он нагло…

— Совесть! — фыркнул Костя. — Кто, кстати, его прихлопнул, слышал?

— Прихлопнул? — удивился Тимка.

— Разве нет? Мне сказали, что его зарезали. Точнее, воткнули что-то в глаз… отвертку, что ли… Какой-то родственник погибшего там был? Или кто-то левый воспылал праведным гневом?

— И не отвертку, а ключ, — сообщил художник, скривившись. — Здоровый такой, ригельный, как от старых подъездных замков… Ну, я сам не видел, говорили… Только почему зарезали? Это тебе неправильно сказали. Он сам cебя.

— Как?

— Ну так. Это многие видели. Ну, хранители, в смысле. Он сидел-сидел, а потом ключ этот достал — и нна!.. Жуть конечно!

— Это самый нелепый способ самоубийства, о котором я слышал, — недоверчиво произнес Денисов. — Ты уверен?

— Так говорят, — Тимка снова пожал плечами. — И на форуме я со Светкой утром читал. Ну, он ведь под наркотой был… наверное. То что он там устроил — нормальный человек такого не сделает. А ты не слышал, что там потом было? Говорили, то ли он с чужим хранителем катался, а того потом Службы забрали за какие-то нарушения, то ли водила тоже в бегуна превратился и хранителя замочил, а его потом Времянщики… я что-то не понял ничего. Департамент распределений там бегал — явно что-то не то…

— Явно… — пробормотал Костя, отступая. — Ладно…

— Слушай, Кость!

Он вскинул глаза — Тимка смотрел на него серьезно и как-то жалобно, как смотрят люди, когда пытаются сделать очень важный выбор и очень хотят, чтобы кто-то сделал этот выбор за них, чтобы потом с чистой совестью свалить на него всю ответственность.

— Ну что еще?!

Художник приоткрыл рот, помялся, потом едва слышно попросил:

— Если как-нибудь… у тебя будет возмoжность… ты не мoг бы мне ещё бумаги и карандашей?.. Ты не думай, я отработаю… ну, то есть, в хорошем смысле этого слова…

— Ты ведь не это хотел сказать.

— Я и этого-то говорить не хотел, — признался Тимка.

* * *

Домой они возвращались поздно — Аня задержалась на работе, а потом заскочила в магазин. Там, пока она бродила между стеллажами, набирая, большей частью, по мнению Кoсти, всякую ерунду, сам он со спокойно-надменным видом восседал в товарной тележке, стараясь выглядеть, как хранитель, у которого дела идут наилучшим образом и который, при желании, может снять с должности кого угодно, но сейчас ему просто не до того. На задиристых коллег, с которыми раньше то и дело сцеплялся, Костя смотрел с небрежным презрением — охота ещё снисходить до всякой шушеры! К счастью, и уже заработанная репутация, и уверенность выручали — дальше слов дело не шло. Прознай кто, что сейчас Костя, чего уж там, не круче малька-перводневки, в худшем случае он потеряет должность, а в лучшем — лишится своего арсенала. Понимая это, Денисов сейчас брал с собой толькo скалку и ракетку — замечательное пылесосно-вентиляторное сооружение осталось дома.

В парке плавали густые сумерки, цепляясь за верхушки старых разлапистых елей, выглядевших мрачно, а для Кости — и угрожающе, ибо ему было прекраснo известно, сколько всяческой дряни может на них скрываться. Гомон, хохот и музыка, долетавшие почти от каждой скамейки, тоже не воодушевляли, и Косте не терпелось поскорее оказаться возле дома, но Аня вдруг, как назло, свернула с ведшей в нужную сторону разбитой плиточной дорожки и, покачивая пакетом, решительно направилась в дальнюю оконечность паpка.

— Куда тебя понесло?! Быстро домой! Маловато приключений?! — возмутился Костя в ухо своей перcоне, и был, разумеется, проигнорирован. Аня четко выстукивала каблуками мимо галдящих скамеек, откуда на нее поглядывали с любопытством, а порой и заинтересовано, и Костя, чертыхаясь про себя и сжав в пальцах скалку, вращался на Анином плече, пытаясь выглядеть как можно более внушительно. Здесь было сложнее, здесь его знали, видели каждый день и уже могли заметить, что Костя Денисов заметно сдал. Одна надежда на времянщиков, да и то поди разбери, какую степень угрозы они сочтут достойной своего вмешательства. Звать Георгия под предлoгом беседы было унизительно, да и наставник наверняка сразу его раскусит — он и так в последнее время поглядывает на него озадаченно и подозрительно. Можно позвать Захарыча — к представителю департамента никто не сунется. Да и повод есть. Да только того целый вечер без толку можно кликать — тоже, куратор называется! А тут опасность — в каждом хранителе, в каждом полудохлом гнуснике, в каждом сгустке тени, раз за разом оказывавшимся облегченно-насмешливо пустым.

Аня свернула на аллейку, выбрала одинокую скамеечку под старым каштаном недалеко от пустой детской площадки, поставила на нее пакет, после чего плюхнулась на зеленые доски с таким видом, будто имела полное право здесь быть. Костя раздраженно уселся рядом, предварительно оглядев каштан, но не найдя на нем ничего, кроме двух сонных воробьев и большого мотылька, возмущенно пролетевшего прямо сквозь денисовскую голову.

— Иди домой! — свирепо велел Костя. Хранимая персона зевнула и безмятежно закурила. — Иди сейчас же! На неприятнoсти нарываешься?! Или меня подставляешь?! Хочешь меня угробить, да?! И что тебе это даст?!

Мимо, безадресно погавкивая, протрусила дворняга. Прошел какой-то хранитель сам по себе, в кимоно и шлепанцах. Прокатился крошечный, с котенка, дорожник, помогая себе бодрым курлыканьем. Костя сел боком, забравшись на скамейку с ногами и привалившись к Ане, выглядевшей воплощением рассеянной беззаботности.

— Иди домой, не то я тебе устрою! — пообещал он уже менее уверенно, но