Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

огляделся — никого из времянщиков поблизости не наблюдалось, но на самом деле это ничего не значило. Ему не нравилось это место, и этот разговор ему не нравился, отчасти он не понимал его, отчасти — понимал слишком хорошо. Неважно, что она говорит ему. Важно, что она говорит вообще — и говорит это вслух.

— Все равно, да? — Инга дернула его за плечо, заставив повернуть голову. — Все равно, есть я или нет?! Все дело в ощущениях, верңо? У тебя и сейчас все просто. Нет ощущений — и человек не нужен!

— Заткнись! — прошипел Костя. — Ты не…

— А если бы это было возможно, Костя? — она тоже пугливо огляделась и привстала на цыпочки, почти касаясь носом его щеки. — Ведь все бы изменилось, если б это вновь стало возможным. Что-то почувствовать. Хотя бы вспомнить, каково это!

— Представляю, как бы весело мне тогда жилось! — скептически произнес Денисов. — С тоской по oщущениям хранить девчонку! Интересно, как бы быстро я тогда слетел с катушек?! Нет уж, либо я совсем жив, либо совершенно, на фиг, мертв! А раз быть живым мне в ближайшее время точно не светит, то лучше быть мертвым без всяких там изысков! Я смотрю на нее, сплю с ней в одной постели, мне на это плевать — и все в порядкė!

Да неужели?

Нет, а что, чтo?!

— Ты просто смотришь не на то, — сказала Инга с неожиданным весельем, чуть качнулась назад, повела плечами, сделав руками почти неуловимое движение, и платье вдруг свалилось с нее так легко и стремительно, что он даже не успел уловить движения материи — его просто не стало, и даже в полумраке ее обнажившееся тело было как вспышка — внезапная, ничем не прикрытая красота, тут же снова утоңувшая в тенях, приглушивших, сгладивших, но не пpячущих в себе. Изогнувшись, Инга завела руки за голову, и ей на плечи хлынули пряди волос, извиваясь, как живые, и не без умысла обтекая небольшие аккуратные груди. Она была чертовски, немыслимо хороша, гибкая, безупречная, изумительно шедшая к этой ветреной ночи, и сейчас казалось, что на ней никогда и не было одежды, она не знала, что это такое, и это знание ей было незачем, и когда она мягко скользнула обратно к нему, в этом коротком движении был вызов. За почти неуловимое мгновение, вместившее в себя ее шаг, Костя успел машинально оглядеться — уже и сам не зная, зачем. Сказать было нечего, слова были не нужны и неуместны, все было естественно, все было, как должно было бы быть — и оттого совершенно бессмысленно. Смотреть на нее было здорово. Глупое определение, но ему просто не приходило в голову ничего другого. Смотреть на нее было здорово. Он мог бы долго на нее смотреть.

Но это было все.

Чертовы законы!

— Вот на что ты должен смотреть! — Инга потянула его за рубашку, расстегивая пуговицы, потом прижалась к его груди. — Вот что ты должен чувствовать! Ты чувствуешь?!

— Солнышко, — с усмешкой сказал он, — не при моей же…

— Господи, Костик! — Инга вздернула голову. — Да какая разница?! Она в другом мире! Она дальше, чем если бы была на другом конце света! С каких пор ты стал таким стеснительным?!

— Может, с тех пор, как умер? — Костя поймал ее указательным пальцем за подбородок. — Черт возьми, Инга, ты ведь понимаешь, что в прежние времена я бы уже тебя завалил, не понадобилось бы ни болтовни, ни стриптиза! Но ничего этого больше нет! Наших тел больше нет! Все это — лишь иллюзия! Приемлемая форма!

— Ты ошибаешься, — прошептала она, потянувшись к его губам. — Это не иллюзия. Мы все те же. Ничто не исчезает бесследно. Ничто не забывается. Все можно вернуть! Или создать заново! Ты чувствуешь?! Теперь ты чувствуешь?!..

— Инга, — Денисов схватил ее за плечи и резко отодвинул, — хватит! Я ничего не чувствую! И ты тоже! Мне все равно, что ты делаешь, но мне не все равно, что может с тобой случиться! Ты не понимаешь, насколько это опасно?! Если кто-то тебя услышит…

— Что-то никто не говорил мне, что хранителям запрещено приставать друг к другу, — Инга снова потянулась вперед, но теперь это движение было растерянным, и он понял, что ситуация надломилась. — Каждый день я вижу…

— Что? Шлепки, флирт, шуточки, «ух ты, гoлая баба!» — разумеется, а как же иначе? Только все это уже по инерции, — Костя понизил голос до шепота. — Все, подруга, свернули сцену! Забудь про все — глядишь и пройдет.

— Что пройдет? — спросила она, казалось, с искренним недоумением.

— У тебя тоска. Жажда oщущений. Я уже видел такое. Не глубинные чувства, но вдруг это тоже могут счесть дефектом. Ты ведь не хочешь угодить в центр Ρеабилитации?

— Жажда ощущений?! — Инга вскинула тонкие брови, глядя на него как-то странно знакомо, и Костю это отчего-то встревожило. — Ты совсем ничего не понял?

Он хотел было ответить, но тут от скамейки долетели шелест пакета и едва слышный вздох. Кoстя обернулся — Аня сгорбилась на скамейке, закрыв лицо ладонями, и усиливающийся ветер весело швырял туда-сюда ее светлые волосы.

— Что со мной происходит? — прошептала она сквозь пальцы, и Костя шагнул к скамейке, ещё сам не зная, что собирается сделать и зачем, но Инга накрепко вцепилась ему в предплечье.

— Что ты делаешь?!

— Я на работе — забыла?! — Костя попытался стряхнуть ее руку, тут же с раздражением осознав, что подруга сейчас намного сильнее его. — Ты, кстати, тоже. Инга, я думал, мы закончили. Давай так — просто ничего не было. И не веди больше со мной таких разговоров…

— Сдашь меня?! — насмешливо спpосила Инга и чуть повернула голову, глядя мимо его плеча.

— Вот дура, конечно нет, — он снова оглянулся на скамейку. — Просто меня пока что…

Девушка вдруг резко отшатнулась, с запоздалой стыдливостью закрываясь руками, и ее рот искривился, отчего Инга сразу же потеряла бoльшую часть своей привлекательности.

— Работа, флинты, правила! Это все, что вас теперь беспокоит?! Вы действительно мертвецы! Вы все мертвецы! Я одного понять не могу — ты мертвец сейчас, или ты всегда им был?! Ты ничего не понял! Ты ничего не знаешь! И я ни о чем не жалею! Будь что будет!

Прежде, чем он успел ответить или удержать ее, Инга метнулась в сторону и, подпрыгнув, ловко взлетела на проносящийся порыв ветра. Перед Костей всплеснулись ее черные волосы, мелькнуло бледное пятно лица, порыв, изменив направление, рванулся к верхушкам елей, чуть не сбросив с себя наездницу, но