Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Никто меня не закрывает. Просто неучтенную наличку в сейфе нашли, пришлось объяснения давать.

— И что тебе за черный нал светит?

— Да ерунда! — отмахнулся Ермолов. — Ничего не будет. Просто отстранили на время следствия.

— Это надолго?

— Да хрен его знает, — честно признался Шурик. — Наверное, ждут, что я к "Несущим свет" жаловаться побегу.

— А ты побежишь?

— Знаешь, что Доминик скажет? Он скажет: твои проблемы, сам и разбирайся. А если не стану дергаться, проявлю лояльность Воеводе, может, и забудут ту историю.

— Держи карман шире! — усмехнулся я. — Шурик, тебя взорвать хотели!

— Скорее тебя, а не меня, — упрямо нахмурился Ермолов. — На мне вся погранслужба держится.

— Незаменимых нет.

— Да не вовремя просто! — резко вскинулся Шурик. — Блин, как не вовремя-то все это! Исполнять обязанности Лебедева поставили, а с ним каши не сваришь. И северореченских теперь не отсечь, и с левыми таможенными декларациями облом. Даже не знаю, что теперь делать. — Он посмотрел на меня и спросил: — Кстати, что с картой? Забрал? — Но тут же махнул рукой. — Нет, давай сначала с этим типом разберемся. Кто это вообще?

Я поскреб подбородок.

— Вычислил я товарища, который тебя заказал. Сначала исполнителей, потом его самого.

— О как! — поразился Ермолов. — Ништяк! И кто все это замутил? Я его знаю?

— Да Лебедев твой все это и замутил. Уж не знаю, на кой черт только.

Шурик очень внимательно посмотрел на меня, потом подошел к пленнику и легонько ткнул его ботинком под ребра.

— В отключке пока, — подсказал я.

Ермолов ослабил шнуровку мешка, оттянул его и сразу выпрямился. Походил от гаража к гаражу, потер лоб.

— Засада! — выдохнул он, потом повернулся ко мне. — Доказательства есть?

— Все со слов исполнителей. Но они показаний не дадут. По техническим причинам.

Шурик обреченно махнул рукой и разрешил:

— Рассказывай!

Я ввел приятеля в курс дела, и тот в сердцах хлопнул дверцей "ренджровера".

— Черт! Вот это встрял! Одно к одному!

— Да ладно! — попытался я успокоить Шурика. — Грохнем его, и все дела.

— Ты не понимаешь, что ли? — резко обернулся Ермолов. — Человека назначают на мое место, и он тут же пропадает. На кого подумают, сам посуди? Доказать ничего не докажут, но осадок останется. Воевода такого неуважения не стерпит. Думаешь, чудака этого случайно из машины вытряхнули? Наверняка ведь меня подставить хотели!

— И что делать?

— Думать! Ду-у-умать!

Я протянул кольт.

— На этом стволе жмур висит.

Ермолов поморщился.

— Отмажется. Впрочем… на безрыбье и рак рыба. Организуй его пальчики, потом под запись снимем показания. Хоть что-то на этого козла будет.

Моих отпечатков на кольте оказаться не могло — даже заряжал его в перчатках, и все же я протер пистолет ветошью, потом выщелкнул магазин и прошелся тряпкой и по нему. После этого опустился на корточки к Лебедеву и принялся прикладывать его пальцы к оружию, не забыв и о магазине с глушителем.

Затем я убрал кольт в протянутый Шуриком пластиковый пакет, и тот унес его к себе в машину.

— Лед, балаклава есть с собой?

— Есть.

— Тогда я снимаю, ты задаешь вопросы.

— Давай так.

Мы вкратце обсудили ход интервью, а когда Лебедев начал подавать признаки жизни, я натянул балаклаву, оттащил его к "ренджроверу" и усадил на землю, привалив спиной к бамперу. Шурик включил фары собственного автомобиля, их яркий свет полностью скрыл его, не позволяя разглядеть даже темный силуэт фигуры.

— Готово! — сообщил Ермолов, и послышался тонкий писк включенного чарофона.

Лебедев попытался завалиться набок, я удержал его на месте и слегка придушил, а потом одним рывком сорвал с головы мешок. Пленник застонал и закрылся сцепленными руками от бивших в глаза ослепительных лучей. Продолжая удерживать его за ворот, я несильно пихнул коленом, попал по уху, и Лебедев взвыл:

— Не надо! Я все сделаю! Дайте мне еще два дня, и я все сделаю!

От неожиданности я на миг опешил, а потом рыкнул:

— Руки! Руки опусти!

Пленник послушался и перестал закрывать ладонями лицо. Переносица его распухла, под глазами набухали синяки.

— Я все сделаю! Все как обещал! — продолжил Лебедев, понемногу успокаиваясь. — Через два дня я вывезу груз со склада конфиската! Все две тонны! Я клянусь!

Шурик промычал что-то нечленораздельное, но я и сам понял, что надо потянуть время, дабы хоть как-то прояснить ситуацию.

— За дураков нас держишь?! — выкрикнул я прямо в ухо пленника.

Тот вздрогнул и вновь попытался закрыться ладонями.

— Руки убрал!

— Да все решено уже! — тоже сорвался на крик Лебедев. — Я теперь в погранслужбе главный! Теперь уже никто не помешает!

— Не гони! Твои люди Ермолова упустили! Стреляли и не застрелили!

Лебедев пропустил обвинение в организации заказного убийства мимо ушей.

— Ермолова сняли! Я все организую, все документы оформлю! Так и передайте Душману! На этот раз без накладок обойдется!

Опа! Лебедев подрядился провернуть какое-то дельце для Душмана?

Вот это поворот!

Душман был не последним человеком в Семёре, под ним ходило большинство среднеазиатских членов этого разношерстного преступного сообщества.

Выходит, Лебедев знал тех, кто погрузил его в багажник! Немудрено, что он соловьем заливается! О том, как Душман расправлялся с проштрафившимися подручными, ходили настоящие легенды.

— Все вывезут? — уточнил я, собираясь с мыслями.

— Все!

— А исполнители, которым Ермолова заказал, болтать не начнут?

— Вам какая разница? Они о вас не знают! Вы вообще не при делах!

— Ты о нас знаешь, а они о тебе!

— Я обо всем позабочусь!

— Сиди! Дернешь, ноги поломаю! — прорычал я, отошел к Шурику и прошептал: — Ну и что делать будем?

— Вербовать! — тихонько выдохнул в ответ Ермолов. — Давай, раскручивай его дальше…

Я вернулся к Лебедеву и встал сбоку, чтобы не мешать съемке.

— Как груз вывезешь?

— Всю алхимию отправляют на утилизацию, я выпишу направление. Останется только подогнать грузовик…

После нескольких наводящих вопросов Лебедев рассказал не только о своих шашнях с бандитами, но и о неудачной попытке избавиться от начальника с помощью наемных убийц. Более того — инициатором устранения Ермолова был лично он; Душман узнал обо всем уже постфактум, после перестрелки у "Весны".

По сути, Лебедев наговорил даже не на отправку в штрафной отряд, а сразу на высшую меру. Покушение на Ермолова еще могли спустить на тормозах, и даже за простую контрабанду лишь пожурить и взять на заметку. Но ввоз двух тонн алхимических несертифицированных амулетов — это серьезно. За такое сразу ставят к стенке, невзирая на чины и звания.

Вновь пикнул чарофон, и Шурик вошел в полосу света.

— Ты?! — охнул Лебедев и немедленно заработал ногой под дых. От