"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

class="a">[572], дароносицы, содранные с икон оклады из драгоценных металлов и камней. То ли фуражиры ограбили церковь, то ли выменяли ценности у других. Все это сдали в казну. Утаить – грех и тяжкое преступление, даже мыслей таких не возникало. А вот с остальным были, как говорится варианты. Офицеры, не имевшие лошадей и часов, обзавелись ими, кое-кто разжился пистолетами или поменял казенную шпагу на более красивую французскую. Часть коней, прочих ценностей и трофейных денег пошли в общий котел. Их сбыли маркитантам, а выручку поделили среди участников рейда. Вышло не сказать, чтоб много, но хорошее подспорье для офицеров. Солдат кормит казна, офицеры питаются за свои деньги, а те не всегда есть. Жалованье выплачивают три раза в год, бедному офицеру дотянуть до следующей выдачи порою сложно. Можно подсесть к солдатскому котлу – не откажут, даже поблагодарят за оказанную честь, но в офицерской среде это не приветствуется. А тут дал денщику денег, и пусть старается. На ордена стычка с фуражирами не тянула, тем более, что мы обошлись без потерь, но в офицерский формуляр бой впишут. Плюс к карьере.

Излишне объяснять, что результат похода воодушевил его участников и с новой силой пробудил у остальных офицеров желание сходить в рейд. К их чести следует сказать, что влекли не столько трофеи, сколько желание бить врага. За право в следующей партии тянули жребий. Возник даже спор: по каким штатам считать отряд – ротой или батальоном. В батальоне офицерских должностей, ясень пень, в разы больше. Спор прекратил я.

– Война кончится не завтра, – сказал недовольным. – На всех хватит. В отряде и без того взводами командуют офицеры вместо унтеров. Не ставить же их еще на отделения? Поэтому пойдут трое вытянувших жребий, а также капитан фон Бок с артиллеристами и подпоручик Синицын как субалтерн отряда и товарищ[573] командира. Последний, как и я, постоянный состав, остальные – переменный. Вернемся, произведем замену.

На том и порешили. И вот теперь мы торчим в лесу, наблюдая за отступающей французской армией. Второй день, к слову.

– Платон Сергеевич!

Поворачиваюсь – Синицын. Спешит ко мне, разгребая пушистый снег сапогами.

– Дозорный прискакал, – докладывает, подойдя ближе. – На дороге показался артиллерийский парк. Прикрытие небольшое. Через четверть часа будет здесь.

Дождались, значит. Хорошо, что я приказал выставить дозоры. Казаков в этот раз с нами нет, приходится самим. Сработало.

– Поднимайте отряд, Антип Потапович! Взводам занять позиции на опушке, пушки оттащите на фланги. Изготовиться к бою. Штуцера и орудия зарядить. Коноводам подтянуть подпруги на конях, фурлейтам – проверить упряжных. Стрелять по сигналу трубы, цели – как условлено.

– Слушаюсь! – козырнул Синицын и убежал распоряжаться.

Я молча смотрел на воцарившуюся в лагере суету. Офицеры строили егерей и вели их к заранее намеченным позициям. По протоптанным в снегу дорожкам коноводы гнали лошадей, вслед им поспешали упряжки обоза. Взрывая снег, потянулись на фланги сани с пушками и зарядами. Все, как было оговорено заранее и дважды отрепетировано. Можно было и не отдавать детальную команду. Предбоевой мандраж.

– Пахом – штуцер!

Подскочивший денщик подал сумку с патронами и оружие. Я, не спеша, стал его заряжать. Успокаивает. Спустя несколько минут с заряженным штуцером на плече я стоял за кустом на опушке. За спиной – мальчишка-музыкант с трубой. Каждому полку в русской армии полагается свой оркестр, вот и я озаботился. Как еще подать сигнал растянутому по фронту на несколько сот метров отряду? Да еще в бою, когда палят ружья и грохочут пушки. Раций-то нет.

На дорогу тем временем выкатывались из-за поворота артиллерийские упряжки, уже хорошо различимые даже без подзорной трубы. Серьезно идут. Впереди конное охранение, примерно рота, гадом буду, что позади колонны еще такая же – как бы не больше. Судя по пикам, торчащим к небу, и киверам – уланы. Это хорошо, с драгунами пришлось бы хуже – они обучены воевать пешими. Но все равно многовато их, кентавров. Впрочем, если б за пушками шел конный полк или пехотная часть, дозорный сообщил бы. Насчет этого его очень жестко проинструктировали. Дозорный у нас на дереве сидит, видно ему далеко, будем надеяться, что не лопухнулся. В противном случае нас здесь размажут.

Всадники проскакали мимо моего наблюдательного пункта, потянулись пушки. Каждую тащит восьмерка коней – двенадцатифунтовки. Одно, второе, третье… Скрип колес и ржание лошадей доносится аж до леса. Сколько ж вас? Если слишком много, бой придется отменить – рискованно. Пока будем бить одних, другие развернут орудия, и отряду придется кисло. Тяжелая картечь скосит егерей, как коса крапиву. Будем драпать, не чуя ног…

Ага, показалось тыловое охранение. Итого 8 пушек, стандартная французская батарея. 120 человек прислуги под командованием капитана, плюс охранение из двух конных рот. Нормально, то, что доктор прописал. Справимся.

– Сигнал! – повернулся я к музыканту.

Мальчишка вскинул трубу вверх и прижал мундштук к губам. Звонкий, густой напев меди прокатился над опушкой и стих. Вслед ему защелкали взводимые курки.

– Пли!

Грохот залпов, пороховой дым. С флангов басовито тявкнули пушки. Молодец фон Бок, догадался, что до первой и последней упряжки егерям далековато, ударил картечью. На дороге ад. Очумело носятся люди, бьются в постромках раненые лошади – первый залп пришелся по ним. Так было уговорено. Лошадей жалко, они не виноваты, но в этой войне тягловые и верховые животные – стратегический ресурс. А неплохо попали – упряжек у французов, считай нет.

Так… Охранение батареи развернулось и, выставив пики, скачет к лесу в горячем желании наказать гадких стрелков. Кони увязают в снегу по бабки. Безумству храбрых поем мы песню… И куда ж вы с зубочистками против картечи и пуль? Пруссаки фон Бока наверняка уже перезарядили пушки, егеря фланговых взводов – ружья, угрозу они видят хорошо. Бах! Бах! Тр-р-р-бум! Тр-р-р-бум! Вот и все. Никто более к лесу не скачет. Всадники, усеяв снег трупами коней и людей, развернулись и, отчаянно погоняя лошадей, спешат к дороге. Выскочив на нее, несутся прочь от засады. Вот и правильно, вас тут не нужно.

А это что? На дороге прямо передо мной, офицер в седле машет шпагой и что-то кричит. Не попавшие под пули артиллеристы, отцепили два орудия от зарядных ящиков и ворочают их стволами к лесу. Сейчас зарядят да как вжарят картечью!

– Потапович! – ору, надсаживая голос. – Огонь по прислуге! Живо!

Сам сдергиваю с плеча штуцер, взвожу курок, прицеливаюсь. Бах. Французский офицер роняет шпагу, клюет головой вперед и сползает с седла. Готов. Словно раздираемая плотная ткань звучит нестройный залп