"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

– Дария… – снова начала я, пока подруга приводила в порядок растрепавшуюся косу. – Мне сказали, что у вас часто бывают ссоры. Это так?

– Ой, да у кого их не бывает? – Хлюпнув носом, девушка усмехнулась. – Такова женская доля. Терпеть, воспитывать. Зафар еще не привык к семейным обязательствам, но ничего, повзрослеет и исправится, вот увидишь. Нет, ты не подумай, я специально за ним не слежу! Но я каждый день хожу к отцу, чтобы он провел время со своим внуком, иногда задерживаюсь… Нет, нет, Зафар не приводил домой никого! Сегодня я вернулась домой, а его нет. Альмик, сосед, сказал, что видел, как Зафар идет по огороду Катарины. Ну я и зашла к ней… а там…

Дария вновь залилась слезами. Я, пребывая в оглушенном состоянии, ободряюще гладила ее по плечу. Даже моргать не могла какое-то время, слушала, что говорит подруга, и пыталась представить себя на ее месте. Савар мне никогда не изменял. Он не любил меня, он не был рад нашей совместной жизни, он часто говорил, что жалеет о той ночи, когда мы впервые встретились, но ни разу за все восемь лет не давал мне даже повода подозревать его в измене.

Поразительная глупость Дарии меня сильно взволновала, хотелось достучаться до нее, объяснить, что гонять любовниц мужа по лесам необязательно, вместо этого можно просто уйти… Но я знала – в Отшельниках не принято разрушать семьи, какими бы они ни были. Да нигде в этом мире не принято, если уж на то пошло… Потому я приняла для себя единственное верное, пусть и совершенно безумное, плохое решение – немного изменить состав зелья, предназначенного Зафару.

Со злорадной улыбкой я чмокнула подругу в щеку на прощание, помахала ей вслед рукой и обернулась к близнецам:

– Поможете мне в доме с уборкой?

– Конечно! – воскликнул Еся.

– Мы ведь договаривались, – подтвердила Лелька.

– Но у меня будет просьба – пожалуйста, последите за Вероникой, а потом приведите ее домой. Мне нужно в лес, и очень срочно!

Я и Веронике сказала, что ее няньками на этот день будут Еся и Лелька. Дочка насупилась, но когда я объяснила, что мне нужно кое-что собрать в лесу, благодушно махнула рукой. Мать – целительница, что с нее взять.

Лес встретил меня привычными ласкающими слух звуками. Пение птиц, завораживающий шелест листвы… Сводил с ума и воздух, наполненный ароматами цветов, каждый из которых я могла различить и сказать, какой цветок как пахнет.

Прислонилась щекой к дереву, прислушалась – не оно. Я точно не помнила, чьи листья нужны, а заскочить домой и глянуть в дневнике не было времени, поэтому пришлось вспоминать то, чему меня учила Герда: говорить с природой.

Спустя некоторое время ведьмовское чутье привело к вишне. Я приложила ладони к стволу, кончики пальцев закололо, и сомнений не осталось: в зелье пойдут листья вишни. Но не только они! Еще примерно полчаса я потратила на дорогу к горам, там отыскала горный цветок либиристикус, выкорчевала тоненький корешок и сунула в карман платья к вишневым листьям.

Я уже собиралась уходить, как среди кустарников мелькнуло голое пузо.

– Михей? – позвала я, будучи совсем не уверенной в том, что встретила именно его.

Михей выглянул из-за куста, мазнул по мне взглядом, вспоминая. За восемь лет я не сильно изменилась, разве что лицо чуть осунулось да взгляд потух.

– Аленка, что ли?

– Да! – радостно закивала я. – А где Кукуй?

– Так вон он. – Мужик неопределенно махнул рукой.

Чуть поодаль, на поляне, заросшей белоснежными мелкими цветами, радовался жизни горный козел. Жмурясь от солнечного света, животинка медленно и с наслаждением пережевывала пучок травы.

– А ты чего здесь? – Михей с любопытством осмотрел меня с головы до ног. – Насовсем вернулась аль в гости?

– Насовсем, Михей, насовсем.

Я затаила дыхание в ожидании реакции.

– Зря ты это, – цокнул языком мужик, и мое сердце рухнуло в пятки. – Шерп с твоих плеч голову снимет, но ни за что не допустит, чтобы ты здесь жила.

– Он говорил мне то же самое про вас. Приходил недавно, сообщил, что вся деревня будет только рада выставить меня вон.

– Да кому ты нужна? – загоготал Михей. – Некоторые из нас время от времени в Бирцан бегают: то в магазин, то в лавку лекарскую. Ну, те, у кого деньги водятся. Там, правда, дерут последние копейки, поэтому мы нечасто туда наведываемся.

– Хочешь сказать, что всем плевать на мое возвращение? И никто ко мне не придет с вилами, чтобы выгнать из Отшельников?

– Не придет, – покачал головой Михей. – Ну, только если Шерп не прикажет. Сама понимаешь – староста! Ослушайся его, и тут такой бедлам начнется. Нет, его и так большинство всерьез не воспринимает, но хоть кто-то во главе деревни должен стоять, а у Шерпа еще и коровы. Никто из нас не в состоянии купить целую корову или хотя бы теленка, а у него их семь! Две, кстати, вот-вот телят на свет произведут. В общем, у кого пропитание, у того и власть.

– Вы же все тут против власти? – хмыкнула я.

– Против короля, а не власти. – Сосед нахмурился. – Тебе ли не знать, как его величество относится к беднякам.

– Вообще-то, нет… – пробормотала я, но осеклась.

Для всех в этой деревне моя история звучала так: родилась в Бирцане, нищие родители подкинули меня в приют, где я прожила до десяти лет, а после благополучно смоталась в ближайшую деревню. Там меня нашла сердобольная старушка, выходила, выкормила и оставила жить у себя. На самом деле Герда, разумеется, знала всю правду.

Мне было всего десять, когда в том автобусе вдруг вспыхнуло пламя, а в следующую секунду передо мной и моими подругами возник мужчина в черном плаще и представился Создателем. Десятилетние дети не могли ничего толком понять и осознать, как очутились в Ассоне – мире, который выбрали сами. Создатель тогда сказал, что мы попали в аварию и умрем, но так как очень молоды, то он дает нам еще один шанс, и мы должны выбрать мир, в котором хотели бы продолжить жизнь. Я, Нюрка и Агата единодушно ткнули в первый попавшийся в списке мир, которым оказался Ассон. Где живут мои подруги теперь, не знаю, но лично я попала в Отшельники.

Я была до смерти напугана, и Герда лечила меня от испуга долгое время. Отливала воском, пичкала отварами, объясняла, как жить в этом мире. Говорила о Создателе, о других мирах. Но меня тогда волновало только одно: я больше никогда не увижу маму и папу. Шестнадцать лет спустя боль притупилась, образы улыбчивых и счастливых родителей стерлись из памяти, я больше не тосковала по родному дому… Но страх остался, от него никуда не деться.

Михей сосредоточенно перебирал грибы в