"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

– Да вы не обращайте внимания. – Гаскон прыгнул на узкую кровать, та заскрипела так громко, что звон отдался в ушах набатом. – Бабка уже год не видит и столько же как из ума выжила. Она почти не говорит, а если говорит, то несет какой-то бред.

– Она все еще одна живет? – ужаснулась я, оборачиваясь к мальчишке.

– Я тут живу, мои мамка и папка померли пять лет назад. Ну я к бабке и переехал, а потом и она заболела, сейчас вот помогаю ей как могу.

Я снова глянула на Улю. Помнила ее всегда жизнерадостной, полной сил и энергии, даже в свои восемьдесят три она не уходила из огорода до заката солнца. Как начинала с утра что-то сажать, пропалывать, выкапывать, так и занималась этим днями напролет. Там же, в огороде, старушка держала горного козла по имени Кукуй, он был ей и собеседником, и другом.

– А Кукуй где?

– Так Михей забрал. Мне продать его пришлось, зачем он теперь бабке-то? Пользы от него никакой, только блеет без конца да жрет.

– Как она заболела? – нахмурилась я, а в голове мелькнула одна мысль…

Нет, я, конечно, понимала, что старость никого не щадит, но Уле можно было помочь, если не вернуть зрение, то хотя бы разговорить. Только если правильно все сделать, а я точно знала, как правильно. На лечение понадобится немало времени, но я надеялась, что оно у меня есть. Разве что помощи от Ули теперь ждать не приходится… А она бы этого Шерпа в каральку свернула, узнай, что он меня прогнать хочет!

– Не знаю толком, – вздохнул парнишка. – После смерти деда утром встала, поняла, что не видит. Плакала, пыталась что-то делать на огороде, постоянно спотыкалась, падала. Я заставил ее сидеть дома и никуда не выходить, не могу ж все время следить за ней, так она где-то через месяцок перестала говорить. Но вот вчера заговорила, просила что-то найти для нее, так я и не понял, что хотела. То ли в лесу что-то нужно было, то ли еще что…

– На что вы живете? Тебе же лет… тринадцать?

– Четырнадцать будет уже скоро. Да на что? Кто чем поможет, тем и живем, да рыбу ловлю. Фион дрова привозит, Шерп молоко дает. Но вот вчера письмо прислали старосте из города, он его чуть не выкинул! А потом пришел ко мне и говорит, что одному хорошему мужику – так было написано в письме – нужно жилье. Мол, устал он от жизни городской, хочет к нам, в Отшельники. А у меня-то что? Комната вот свободная. Бабку переселю вон в ту, а в этой и дверь отдельная есть. Так что мужик тот, если денег не имеет, будет жить в обмен на помощь по хозяйству.

Гаскон говорил складно и будто бы без тени горечи, но мне все равно в его голосе слышалась мольба. Парнишка устал, в его возрасте невозможно быть самостоятельным, да еще и все время следить за больной бабушкой. Ему с пацанами бегать бы, навык какой получить, да хотя бы у того же Фиона научиться дрова заготавливать!

– Так что приедет скоро, сдам ему комнату, мне все полегче будет, – заключил Гаскон и сам себе утвердительно кивнул.

Я поднялась на ноги, еще раз взглянула на старушку, и сердце сжалось от боли. Уля, как мне показалось, все слышала, только сказать ничего не могла, но я видела, как увлажнились ее глаза.

– Я попробую помочь, – сказала я. – Не обещаю, но постараюсь. Уле нужно будет принимать отвар каждый день утром и вечером, и я, как смогу, буду приходить следить за ее состоянием.

– И что будет? – Гаскон недоверчиво нахмурился.

– Говорить сможет, надеюсь. Зрение уже не вернуть, его забрала старость, а вот разум прояснить получится.

– Она ж опять в огород соберется!

Я развела руками, улыбнувшись. В том, что Уля, едва придя в себя, немедленно побежит приводить в порядок двор, сомнений быть не могло. Главное, чтобы вместе с речью к ней вернулась и способность ходить. Вряд ли у старушки отнялись ноги, скорее всего она «слегла» от горя.

– Мужик этот твой пусть за ней следит, – намекнула я. – Он чем заниматься-то здесь будет?

– Не знаю, – пожал плечами парнишка. – К нам еще никогда не приезжали вот так, с рекомендательным письмом… Странно все это. Его ж и не знает никто, мы уже всю деревню опросили с Шерпом. Отшельники-то на этом месте живут всего лет тридцать, само собой, что население будет расти не только традиционно, а и из города часто приезжают насовсем. Ну, Шерп так сказал. Еще говорит, что всех приезжих надо приучать к труду и любви к большим семьям, а не как они привыкли там, в своем городе.

Я умолчала, что и в городе без труда не выживешь, но у местного старосты, видимо, свои познания. В конце концов, он сам из города, и именно он основал деревню, но чем занимался до переселения, я не знала.

Глава 7

Обещание, данное Веронике, я все же выполнила. По пути мы зашли к Кларе, познакомили детей, и они остались играть во дворе. Клара сказала, что одним ребенком больше, одним меньше, ей все равно и моя дочка никак не помешает. Я же волновалась, что девочка повторит мою судьбу и эти дети на самом деле не хотят срочно развлекать ее, потому приняла решение ждать за воротами и иногда подглядывать.

Клара занималась стиркой прямо во дворе, время от времени покрикивая на путающихся под ногами малышей или бегая в дом к самой маленькой – Ашеньке, чтобы проверить ее состояние. По словам Клары, Аша в последние дни чувствовала себя неважно, из-за того что плохо спала.

Отвар у меня женщина не попросила, хотя я видела, что очень хочет, но, видимо, платить ей было не по душе. Я же не стремилась предлагать бесплатно, но точно знала: завтра приготовлю и принесу за просто так. Крошка не виновата, что мать ее немного жадная, а мне совесть не позволит оставить маленькую без должного лечения.

– А ну, быстро на улицу! – взвизгнула Клара, когда один из малышей, лет трех, с криком бросился матери под ноги, убегая от своего старшего брата. Лохань покачнулась, едва не окатив Клару мыльной водой, и у женщины сдали нервы.

Я поспешила уйти, попрощавшись. Нежно взглянула на дочку, которая стояла на бревне и с небольшой высоты с выражением и гордостью на лице рассказывала сказку собравшимся детишкам. Здесь же был и сын Клары, которому днем не повезло огрести от матери подзатыльник. Этот мальчишка сейчас с особым