Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

наполнится. Что там наша дамба собрала?.. Постойте, лягушечки, постойте! Сейчас я к вам вернусь и славно попирую! Или сегодня на ужин употребить более диетическое мясцо улиток? М-дя… Мелковаты они, однако. Пока наешься – уже и ночь пройдет. Ха-ха! Вечная ночь в царстве вечного дня! Шикарно звучит. Была бы краска, написал бы на стенках свои перлы словесности, как те неизвестные идиоты со своими линейными рисунками… Оп-па! Вот же сволочь!

Дальнейшие высказывания строителя дамбы стали настолько вульгарными и грубыми, что его только за знание таких ругательств следовало убить на месте без суда и следствия. Зато у любого Торговца сразу исчезали последние сомнения в классификации ругающегося: Крафа! Только он один мог знать самые плохие слова десятков иных миров, только он один мог за полторы тысячи лет их столько собрать, так грамотно классифицировать и с таким талантом и упоением ими оперировать.

А причина такого нецензурного негодования крылась в отсутствии ожидаемого результата по сбору воды. Нет, в верхнем озере воды оставалось более чем предостаточно, и оно не обмелело. Но и не наполнялось больше! Неизвестные силы просто перекрыли идущий в комплекс приток воды, и все предварительные заготовки для побега превратились в громкий бранный ор.

«Ого! Если это „детки“ до такого додумались, – размышлял затаившийся среди лягушек граф Дин, – то они явно добиваются чистоты эксперимента во всем. Даже исключают возможность для побега из банки оставшемуся в живых жуку. Ну а если это сотворил великий и страшный Врубу, то тоже хочет нас съесть точно так же, как поел живущих здесь когда-то аборигенов. В первом случае у меня еще остаются какие-то шансы на спасение отсюда. Во втором – вряд ли. И мне кажется, что я зря словно умалишенный разговаривал со стенами и обещал этому монстру какие-то подарки. Да и вообще, как я могу ему что-то дарить, когда у меня ничего за душой не осталось? Меня и так обокрали без всякого моего согласия!»

Тем временем Крафа отвел душу в словесных выражениях и продолжил бормотание уже с совсем иными интонациями:

– Да ладно! Подумаешь, воду и свет отключили! – После чего громко и бравурно продекламировал: – А наши кладовки полны все равно! Хотя, если честно, лягушки – дерьмо! Э-эх! Но нам обедни не испортят коварных происки врагов!

И даже как-то особенно радостно рассмеялся после этого. Создавалось впечатление, что творческий человек сочинил некую эпическую оду и сейчас бросится увековечивать ее резьбой по камню.

Но так как ни молотка, ни резца у всемирного маньяка не было, то он, отсмеявшись, отправился ужинать. И как раз в сторону притаившегося графа Светозарова.

Стычка стала неизбежной, больше копить силы для решающего удара по врагу было некогда. Наступал час окончательной истины.

Глава тринадцатая

НОВОСТИ ИЗ ДРЕВНОСТИ

Великана баюнга уже ждали. В отдельной лаборатории, где хранилось все его наследство вместе с доставленным гораздо позже саркофагом, чуть ли не у самого порога встречал нахмуренным взглядом Верховный целитель.

– Ну и где тебя так долго носит?

– Завтракал! – ответил тот чистой правдой. – Наставник всегда твердит, чтобы я держал себя в норме.

– Все уже давно позавтракали!

– Чуток припоздал в столовую, да и ем я не как все.

Ректор все-таки уловил нотки каких-то недоговоренностей в словах Шу’эс Лава, посмотрел на него с подозрением, но доставать больше расспросами не стал.

– Вчера мы рассмотрели всякую мелочь, – перешел он к делу. – Но ничего толкового не обнаружили. Даже твоя любимая мазь против бороды оказалась ни на что не годна. Испортилась окончательно после твоего неосторожного вскрытия упаковки в Лудеранском лесу.

Мазь под названием уялса, которую Шу’юс Трит, отец баюнга, оставил в подвале башни возле саркофага, и в самом деле оказалась несколько просроченной. Все-таки планировали припрятать лучшего воина тогдашней современности на пятьсот лет, а он проспал в саркофаге в три раза больше. Сам Шу’эс Лав секрета приготовления мази не знал, отчего уже несколько дней отчаянно ругался перед зеркалом, сбривая ненавидимую им щетину. Мазь вначале ему помогла, бороду ликвидировала сразу в лесу, но вот о своем воздействии на два года словно позабыла. Восстановить такое косметическое средство хотелось обязательно, даже Тител Брайс ею сильно заинтересовался, потому что и ему бритье магическим способом не слишком нравилось.

Оставалось только ждать, что уже помнящий себя в возрасте тридцати шести лет великан вспомнит после очередных ночей и следующие свои годы и расскажет секрет создания. Вот сегодняшним утром ректор академии на это и надеялся:

– Что-нибудь полезное вспомнил про уялсу?

Шу’эс Лав хотел ответить отказом, но неожиданно даже для него в голове замелькали какие-то образы и новые воспоминания. Он растерянно присел на приготовленную именно для него лавку и помассировал лоб пальцами:

– Сейчас, сейчас… – Приходилось работать мозгами со всей интенсивностью, отделяя уже рассказанное раньше от нового «просветления». Через пару минут вокруг баюнга уже стояла группа ученых, занимающаяся его наследством, с нетерпением ожидая новых откровений из прошлого. – Вот! Вспомнил! Только это не про уялсу, о ней пока ничего. А про то, что учудил Крафа и с чего началось противостояние между его сторонниками и всеми остальными.

Все и так надеялись, что за последние девять лет воин-Торговец вспомнит самые главные события из истории своего мира. Так что ажиотаж был понятен: сейчас и в последующие утренние встречи будет рассказываться основное из трагических событий пятнадцативековой давности. И в них причины, по которым началось взаимное уничтожение Торговцев и вселенская война между ними, считались наиболее важными вехами.

– Давай, не тяни! – поторопил Тител Брайс. – Говори все, что помнишь, мы ненужное сами отфильтруем.

– Кому ненужное, а кому в самый раз, – озадаченно морщил лоб Шу’эс Лав. – Например, я отыскал в тридцать семь лет одну баронету божественной красоты и вроде даже как собрался на ней жениться.

– Превосходно, дружище, превосходно! – похвалил ректор. – Но ты брачную ночь помнишь? А свадебное путешествие? – Дождавшись на оба вопроса отрицательного мотания головой, посоветовал: – Ну вот и не распыляйся на пустяки. Вполне возможно, что она тебе отказала и тебя не постигла горестная ноша супружества. По делу, по делу вещай!

Но видимо, и в самом деле всплывшая в памяти баронета разбередила сердечные раны у великана. Потому что он укоризненно посмотрел на всех, тяжело вздохнул и только тогда начал рассказ о тиране:

– Крафа уже был признан самым сильным в применении ментальной атаки. То есть для него создали, скорее всего, излишний, неограниченный вотум доверия во всем. В том числе и по допуску к власти, и по