Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

не прочь, да ты на нее погляди? Она ж и слова не поймет! Ей что муж ни скажи, все мимо будет, а Марфинька латынь уверенно изучила, да и польский и французский изучает…

Опять же, политес…

Ирина ругалась, но крыть было нечем. Сама виновата, надо было ребенка не только молитвам учить, но еще и остальному.

Посольство, получив такое предложение, опешило — и Михаилу полетело письмо. Пусть задумается.

Алексей был доволен и предлагал Софье так же заняться и остальными сестрами. Та колебалась, но все решил визит тетки Ирины.

Однажды та просто вошла без стука в Софьины покои в Кремле.

— Ты что ж творишь, племянница?!

Софья только глазами захлопала. Творила-то она много всего, но надо выяснить — за что наезд?

— Что не так, тетя?

— Где это видано, младших поперед старших замуж выдавать?!

Тогда все ясно, волна докатилась и сюда. Софья усмехнулась. Ну держись, щучка теремная!

— Где это видано — царевен неучами растить?!

— Что?!

— А вот то! Девке двадцать лет, она ни единого языка не знает, ничего не умеет…

— Все она умеет! Шить, вышивать…

— Ага. И молиться. И все. Королеве-то другое уметь надобно. Как она послов приветит?! Как придворных окоротит?! Там ведь не наши терема, там другая жизнь. Марфа к ней хоть и не готова, а все ж справится. Дуняша же и двух слов связать не сможет!

— Так язык-то изучить…

— Вот и пусть сначала изучит, а потом приходит. Подберем мы ей мужа…

— Не слишком ли ты много берешь на себя, Сонюшка?

Голос царевны стал подозрительно теплым да ласковым, но Софья и плечами не пожала.

— Не слишком. Не на Алешу ж эти бабские дрязги сваливать? У него дела государственные, ему разбушевавшийся курятник ни к чему.

— А ты, стало быть, утихомирить его сумеешь?

— Нет, — Софья впервые отвлеклась от перекладывания бумаг на столе и взглянула тетке в глаза. Жестко и холодно. — Двух-трех на суп пущу, остальные сами утихнут.

— А руки не надорвутся?

— А я не своими руками.

— Не боишься?

— Боюсь. Но и портить брату жизнь не дам.

— А сестре ее портишь!

— Марфиньке?

— Дуняше!

— Тетя, вопрос уже решен. Вы ко мне пришли, чтобы через меня на Алешу надавить, а через него на отца? Не будет такого. Это все?

Царевна Ирина рассматривала племянницу со странным выражением.

— М-да… недооценила я тебя. Недооценила…

Софья опять уставилась в бумаги. Хлопнула дверь.

Кажется, она приобрела себе врага? Или нет?

Если Марфу удастся выдать замуж — плевать всем будет на ее особенности. Победителей не судят. Ну а коли нет…

Все равно просто так не сдадимся! Вот!

* * *

А параллельно она допытывалась, кто покушался на Алексея Алексеевича. За таверной установили наблюдение — и нашли там мужчину, которого описала девочка.

А с казаками какой разговор? Как вышел Волк из кабака пьяный, так схватили, скрутили — да и повели к царевичу. Никто и не заметил. Метод-от старый, чтобы «языка» взять, казаки им кою сотню лет владеют! Мешок на голову, в мешок табачку али перчика — и не до того человеку будет, чтоб орать. Вдохнуть бы!

Так, спутанным, словно колбаса, завернутым в дорогой ковер, с мешком, и доставили пред светлые царевичевы очи. Да не в Кремль, нет. Туда с таким товаром ходу не было, да и стены там шибко глазастые и ушастые. На подворье к боярыне Морозовой.

И были абсолютно спокойны.

А вот когда боярыне сказали, что сей человек хотел ее дитятко жизни лишить…

Хорошо, что казаки народ крепкий, потому как на пару секунд у боярыни такой взгляд стал… ей-ей, кинется! И кинулась бы, зубами б в глотку вцепилась — и о молитвах не помня. Куда там!

А в комнате мужчину уже ждали.

Софья и Дуняша — за ширмой.

Алексей и Иван — за столом.

Степан и Фрол Разины — как охрана, чтоб не кинулся.

Мешок зацепили, потянули…

Софья едва удержалась от присвиста. Действительно, как есть — волчара. Битый, травленый… Смогут ли ребята его сломать?

Или и ломать не надо?

А ведь ей бы киллер такого уровня пригодился бы. Пусть на Корону поработает?

Только как его уговорить?

Импровизацией она владела, но вот беда! В этом мире всерьез ее принимали только те, кто с ней столкнулся. А стальные…

Нет, сейчас все зависело от ее брата. Сможет?

Отлично.

Нет? Тоже неплохо, но специалиста будет жаль.

— Тот? — спросила Софья у Дуняши одними губами.

Девочка закивала. Тот…

Настроение у Софьи испортилось. Ладно, посмотрим, что смогут сделать ребята.

* * *

Алексей Алексеевич Романов смотрел на стоящего перед ним человека. М-да.

Даже избитый, связанный, в окружении казаков, тот выглядел… несломленным. И ведь верно. Согнуть его можно — не исключено, что с помощью каленого железа. А вот сломать… его ломала жизнь. Жестоко и через колено. А потому…

Вряд ли он сможет что-то страшнее, чем просто убить. А смерть ему не страшна. Так ведь?

— Развяжите его.

Вот тут в желтых глазах мелькнуло изумление. Алексей же принялся импровизировать. Удивить — значит, победить?

Попробуем!

Освобожденного пленника подтолкнули к креслу и почти силой заставили в него сесть.

— Воды? Вина? Чаю?

Неясно, чего ожидал мужчина, но уж точно не светской беседы. Сверкнул глазами, промолчал.

— Да ты не бойся, не убьют. — Голос Алексея был спокойным и серьезным.

— Пряников насыплют? Али калачей заморских? — зло ухмыльнулся мужчина.

— Если попросишь — принесут, — Алексей был спокоен. — Как видишь, к тебе тут относятся не как к татю, а как к гостю. Так что подать прикажешь?

— Воды дайте. Вы всех гостей так к себе зовете?

Алексей от души фыркнул.

— Скорее их так выгонять приходится, — вступил в игру Ваня. — Ты ведь нас знаешь.

— Кто ж царевича да не знает? Да и ты, боярин, на Москве известен.

— Тогда понимаешь, что нет нам никакого резона тебя убивать или пытать. Завтра на твое место Матвеев еще сотню найдет…

Вот это был удар. Ванька рисковал, но выиграл. Как же много он выиграл! По расширившимся зрачкам, по сбою дыхания Алексей видел, что угадал, УГАДАЛ!!! Правы были они с Софьей! Как же правы! Некому сейчас более на него нож точить, а вот Матвеев мог!

При удаче он бы высоко взлетел, теперь же падает, а это больно, да и каждый рвануть зубами старается… и кому он той неудачей обязан, даже глупцу ясно.

— И то верно, — согласился мужчина с Ванечкой, а взгляд перевел уже на Алексея. — Так чего тебе от меня надо… царевич?