Расколотый мир. Наследник павшего Дома: Невозможный мир. Интриги Великих Домов Иллиона. Наследия краха - Александр Вайс

– Смотрю на это и… высокородное общество жестоко, – прокомментировал Рейн.

– Есть такое, – согласилась с ним София. – Вечная грызня, политические браки и маневры. У всех нас невероятно много врагов, и нужно заботиться, чтобы их не стало слишком много, то есть или устранять, или искать союзников. А заодно вечная экономическая гонка.

– Некоторые в гвардию или Корпус натурально сбегают от этого, – добавила Ирма. – Тут ты уже при Совете и действуешь на благо Иллиона. Конечно, одной фамилии достаточно, чтобы некоторые пытались перенести вражду и сюда, свести счеты, но в общем тут у нас немного другой мир. Нельзя исследовать осколки, если все стремятся друг с другом расправиться вдали от глаз, хотя будь люди сплоченней… кто знает, насколько дальше мы продвинулись бы.

Действительно, все еще попадаются осколки, что неизвестны или мало изучены. Глубокие экспедиции ходят реже, чем хотелось бы, и каждая – огромный риск. А до изобретения защитных полей они вовсе были невозможны. Кстати, изобрели их в Дэрусе – другом населенном осколке. Технологию нам продали.

Разведчиков снаряжать дорого, а извлечь выгоду из отдаленных осколков проблематично, если вообще возможно. А потому глубины исследованы плохо, кстати!

– Ирма, а случаем не знаешь, планируется ли еще один поиск Цинуса?

Тот самый осколок, которым владели Ауэры, раньше часто появлялся, но сейчас уже полгода глухо. По ту сторону могли остаться люди моего Дома, если их не накрыло взрывом. Да и расследование же… но прошлые экспедиции путей не нашли.

– Планируется, конечно. Вероятно, уже в ближайшее время объявят. Впишешься?

– Скорее всего. Все же для меня это несколько личное, – кивнул я. Надеюсь, к тому времени смогу позволить себе закинуть еще один эликсир и стать боевым магом третьей степени. А лучше уже мастером разрушения.

Вскоре мы сквозь буран дотопали до другого разлома. Полурослик в основном молчала, Мия тоже приняла за правило поменьше болтать при лишних людях. Тут дежурил один боец, смотрел, не вылезет ли чего из того осколка, все же и там может быть еще один разлом да хоть в тот же Бич Человечества. Но это маловероятно, у разломов есть этакие «направления». В хитрой внутренней структуре Расслоения Реальности можно ориентироваться, и мы сейчас движемся не туда, а более «далекие друг от друга» осколки соединяются реже.

Шаг, и рассветное солнце сменилось мраком. Звезд тут нет, небо высвечивали только синие полоски границ осколка, что почти не давали света. Зато по земле всюду рассыпаны светящиеся мягким ровным светом белые кристаллы. От совсем уж мелких, с ноготь размером до величины с крупную человеческую голову.

На ауру сразу легло два типа давления: теневое подавление и «искажение законов». Пока мы, можно сказать, носим с собой нормальные законы магии и физики, иначе хрупкую жизнь было бы легко убить. Но если пробудем тут слишком долго или аура ослабнет – умрем. Защитных полей от искажений у нас нет, это дорогое оборудование, а причины тащить его с собой нет: миссия завершится раньше, чем искажение начнет нам вредить. Оно тут не слишком сильно продавливает наши ауры.

Площадка рядом с разломом освещалась компактным промышленным светильником и самим разломом, тут тоже дежурил человек Рифтинов. Стояли мы на неровном, слегка потрескавшемся асфальте. По сторонам виднелись довольно ржавые остовы старых колесных автомобилей. А чуть дальше, за границей трассы, располагались ряды одинаковых домов на небольших земельных участках без заборов. Еще чуть дальше виднелись слабо подсвеченные силуэты высоток центра города.

За бортом всего минус пять, давление нормальное, кислород в норме, вредных примесей пока не обнаруживается. Зато тело резко полегчало из-за семидесяти процентов гравитации.

– Милые дамы, Рейн, Ингрид, приятной разведки, – хмыкнул я. И, услышав посланное в спину крепкое ругательство коротышки, шагнул вперед и запустил движок. Визор сначала стал глухим высококачественным экраном и перешел в режим инфракрасного зрения. Вот только он в основном бесполезным оказался – температура объектов, кроме кристаллов, отличалась столь мизерно, что без дополнительного фонарика почти не давала картинки. И все же я поднялся на сотню метров и огляделся.

Большая часть осколка – мегаполис и его пригород. Тепловых сигналов не обнаруживалось, электромагнитных излучений тоже нет, следы ауры по нулям. Впрочем, они могут быть просто заглушены «тьмой». Ну и тишина – совершенная, абсолютная.

– Хах… я дома.

Перевел визор в режим дополненной реальности. Теперь радары и оптические инфракрасные сенсоры сканировали местность, а компьютер обрабатывал это, превращая в трехмерную модель, что накладывалась на зрение. Таким образом, я как бы видел подсвеченные силуэты объектов на достаточно близкой дистанции. Зеленые, немного колеблющиеся контуры. Так удобнее, тем более светящиеся кристаллы много где давали достаточно мягкого света, глаза быстро привыкли к темноте.

Пора искать интересности. Если найду – заплатят больше. Ресурс движка так себе, но его накопители подзаряжает реактор скафандра, который расходует крайне энергоемкий экзотоп плутония очень медленно. Он миниатюрный, мощности для поддержания полета не хватит, на то и нужен накопитель. Без крыльев не останусь.

Я снизился и медленно, позволяя скафандру все подробно записывать, летел над частным сектором. Типовые домики с минимальными отличиями. Если что-то и различалось, то время и Тьма все стерли. Это не энергия разрушения, но за тысячи лет энергетическая эрозия Тьмы не могла не подпортить материалы. И, конечно, на земле обнаруживались трупы.

Крепкие каркасы многих домов устояли, я выбрал случайный и осторожно подошел к одному, включив фонарик. Впрочем, белые кристаллы росли и тут. В основном просто валялись на земле. Я даже взял один: очень легкий и небольшим усилием руки расколол его. Кристалл захрустел как разгрызаемый леденец.

Светящиеся обломки и мелкая мерцающая пыль полетели на землю. Мельчайшие частички испарялись, остальные же продолжали мягко светиться.

Я перевел взгляд на стальную дверь – заперта. Впрочем, это для меня не проблема.

Замахнувшись, утяжелил перчатку руки, сработало усилие от псевдомускулов доспеха. Дверная рама прогнулась и лопнула, но дверь не улетела на пол. Что-то ее остановило.

– Забаррикадировали, значит…

Я уперся в дверь и стал с силой толкать. Изнутри раздались треск и скрежет по полу. Под дверь наставили всякого хлама, вроде тумбочек, гантель, упертых в пол швабр…

Фонарик высветил мрачно выглядевший коридор: голубая краска на стенах облупилась и опала на пол вместе с кусками гипсового потолка. Тут и там светились белые кристаллы.

Я аккуратно пошел по хрупкому, отчаянно трещавшему паркету, осматривая комнаты. Окна заколочены досками, многие шкафы опустошены. Нашел и старый планшет, но там давно все деградировало и померло.

Наконец, спустился в подвал, вскрыв еще одну