Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

В голосе молодой девушки прозвучала злость. Она посмотрела на сидящую напротив неё мать.

— Ну, давай, продолжай, — резко произнесла Настя.

— Ты и сама понимаешь.

— Нет, не понимаю.

— Он тебе не пара…

— А это не тебе решать! — она вскочила с кресла. — И не отцу! Никто из вас понятия не имеет, что Александр за человек! Вы только и делаете, что судите его, даже не желая узнать его лучше. Отец хочет лишь только использовать его из-за его дара. А ты…

— Что? — спокойно спросил Валерия.

— Ты же сама говорила…

— Я говорила это до того, как узнала, из какой он семьи…

— Хватит! — Анастасия покачала головой и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. — Нет. Хватит. Я устала это выслушивать. Надоело. Я устала слушать, как ты поливаешь его грязью!

— И? — Валерия в недоумении посмотрела на свою дочь. — А что ты можешь сделать?

— Я…

— Что? — подтолкнула она её к ответу. — Давай же, Настя. Скажи. Или ты забыла, в чьём доме ты живёшь? Забыла о том, кто оплачивает твое обучение? Даёт деньги на карманные расходы. Платит за бензин для твоей машины. За твою одежду. За рестораны, в которые ты ходишь. За эту квартиру. Вся твоя жизнь буквально зависит от нас. И сейчас ты смеешь говорить мне о том, что не согласна с мнением своих отца и матери? Это ты хочешь мне сказать?

Анастасия открыла было рот для ответа. А затем так же быстро его закрыла. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Мне плевать, что вы о нём думаете, — уже куда более спокойно проговорила она. И сделала это с настолько уверенным видом, что у её матери пропали любые сомнения.

— Тогда объясни мне одну вещь, дочка, — Валерия не смогла удержаться от того, чтобы не улыбнуться. — Почему ты рассказываешь это мне?

* * *

Ладно, с такими вопросами можно и выпить. Протянув руку, я взял бокал и покачал его в руке, глядя на то, как бурбон размазывается по стеклу бокала масляными разводами.

— Слушайте, — негромко спросил я. — К чему всё это?

— Ты был прав, — вместо прямого ответа сказал Лазарев. — Я прекрасно знал, что Настя приехала не одна. Мне доложили о том, с кем она вернулась домой, ещё до того, как вы поднялись в её квартиру.

— И это не отменяет моего вопроса, — напомнил я ему. — К чему всё это?

— К тому, что первым моим желанием было вызвать охрану и приказать ей вышвырнуть тебя на улицу, — жестко ответил он. — Но, как видишь, этот свой порыв я переборол.

— Да, я что-то такое я заметил, — не без иронии сказал я, показав ему бокал. — Но ответа всё ещё не получил.

— Видишь ли, Александр, — продолжил Павел, закинув одну ногу на другую и покачивая в руке бокал. — Немного остыв и поразмыслив, я пришёл к выводу, что изначально действовал неправильно в отношении тебя. Можешь относиться к этому как угодно, но я привык решать вопросы с позиции силы…

— Да что Вы говорите? — Я даже глаза округлил до размера небольших блюдец. — Не может этого быть.

— И тем не менее это так, — равнодушно отреагировал он. — Меня мало волнуют чужие проблемы. Для меня нет ничего важнее моей семьи. И я сделаю всё для того, чтобы она продолжала находиться в безопасности. Финансовой. Физической. Социальной. Любой. В конечном итоге все мои поступки подчинены тому, чтобы род Лазаревых оставался сильным и влиятельным. Остальное, как ты сам можешь догадаться, меня мало волнует.

— О да. Я заметил.

— Молодец, что заметил. Как я уже сказал, в отношении тебя я допустил определенного рода ошибки, которых, если подумать, избежать было бы легко. К сожалению, того, что сделано, не воротишь. Мне уже пришлось заплатить за свои действия. Полная смена персонала, если ты не знаешь, крайне дорогое удовольствие. Найти людей с нужной квалификацией очень непросто.

— Сами виноваты, — пожал я плечами.

— Сам виноват, — не стал он спорить. — В том числе и в недавнем случае. Не скажу, что сумма, которую вы со Скворцовым стребовали с меня, хоть как-то повлияет на моё финансовое благополучие, но…

— Но пострадала ваша гордость, не так ли? — С улыбкой продолжил я за него, и Павел кивнул.

— Что-то вроде того. А такие удары я ощущаю весьма болезненно.

— Ну, кто слишком высоко задирает голову, тот часто спотыкается о камни.

— А если смотреть только лишь себе под ноги, то можно вообще никуда не дойти, — парировал он. — И, давай будем честны, споткнуться об тебя оказалось куда болезненнее, чем я предполагал изначально. Я бы даже сказал, что ты делаешь честь своему отцу по количеству создаваемых тобой проблем.

— Ну, при всём уважении, я обойдусь без таких сравнений.

Вот сказал, а сам вспомнил наш разговор с Меньшиковым.

— Понимаю, — между тем сказал Павел. — Что, в каком-то роде, возвращает нас к нашему разговору. Как я уже сказал, свой первоначальный порыв я подавил и задумался о том, что я могу сделать, чтобы добиться, скажем так, желаемого с меньшими затратами.

Во-о-о-о-о-т, теперь я узнаю нашего графа. А то меня уже сомнения начали за душу брать.

— И к чему же Вы пришли?

— К тому, что порой лучшим способом победить в схватке может быть отказ от сопротивления, — сказал он, чем неслабо меня удивил.

— Это в каком смысле?

— В самом прямом, Александр, — Павел посмотрел на бокал в своей руке, после чего опрокинул его в себя одним глотком. — Сейчас мы с тобой договорим, после чего я выйду из этой квартиры.

Он достал из кармана ключи и положил их на столик.

— Их я оставлю тут. Хочешь — забирай. Считай это моим тебе проигрышем за последнее дело.

— Спасибо, но обойдусь, — сразу же ответил я.

— Почему-то я ожидал, что ты скажешь именно это, — усмехнулся он и продолжил. — Пожалуй, с меня достаточно лишних противостояний. Я больше не буду лезть в твою жизнь. В твои отношения с моей дочерью. И не стану вставлять тебе палки в колеса.

При этих словах на