Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

поисках лёгкой добычи, добивающие королевских драбантов они слишком поздно заметили врага. И теперь платили за это по самой высокой цене. Жестокая конная рубка завертелась в осадном стане. Некуда было бежать московитским дворянам от ярости гусарии, и они валились наземь, залитые кровью. Их кольчуги плохо спасали от сабель и особенно концежей.

Но русских не стоит списывать со счетов пока не перебил всех. Дети боярские сумели сплотиться и дали отпор гусарами. Дворян было всё же куда больше, и как бы ни были хороши поляки, но и русские им не во всём уступали. Особенно, когда численное преимущество было не на стороне ляхов. Да и столь любимый гусарами таранный удар они не могли провести, места нет. Приходилось рубиться практически не месте, крутясь в седле, а это куда лучше выходило у поместных всадников, не обременённых в отличие от гусар тяжёлой бронёй. Ну а в искусстве конного фехтования русские дворяне ляхам ничуть не уступали, а когда и посильнее были.

— Из стана! — надрывал глотку Иван Шуйский. — Из стана все! На прорыв!

И он сам первым пошёл прорываться прочь. Воеводой он был не самым опытным, но понял, что захватить короля не выйдет. Надо спасать поместную конницу, пока к ляхам не подошло подкрепление. Сейчас против обоих отрядов — калужского и рязанского — всего полторы сотни гусар, а когда их станет больше, русских просто перебьют.

Иван отчаянно рубился с гусарами, раздавая удары направо и налево. Ему в полон попадать никак нельзя. Ляпунов с Бутурлиным хоть и воеводы, да не настолько ценны как младший брат царя. Поэтому князь Иван дрался с мужеством обречённого, заранее решив если совсем туго станет просто убить себя. Хоть и грех это, да только лучше так, чем к ляхам в полон. Наверное, именно это обречённое мужество Ивана Шуйского-Пуговки и позволило собравшимся вместе и последовавшим за ним поместным всадникам обоих отрядов прорваться через гусарский заслон.

Дети боярские ринулись прочь из лагеря на запад вниз по течению Днепра. Многие после не вернутся в войско князя Скопина, предпочтя вольницу службе, однако князю Ивану удастся привести с собой большую часть обоих отрядов поместной конницы. Да и дезертиры после станут возвращаться, ссылаясь на то, что заплутали да уходили от ляшских разъездов. Их лжи не поверят, однако закроют на неё глаза. Слабости всякий поддаться может, а вот силу в себе найти и вернуться в строй — уже нет. Да и мало было в русском войске конницы, чтобы казнить таких вот опомнившихся.

А вот воеводам Ляпунову и Бутурлину пришлось туго. Спешенные они со своими людьми только что дрались с последними драбантами на самом пороге королевского домика, и вот уже они окружены конными гусарами, на них нацелены пистолеты и концежи. Сражаться смысла нет, и оба воеводы бросили сабли, как и их люди.

Вот тут-то король вышел из домика в сопровождении кавалера Новодворского. Московитов к тому времени уже разоружили и поставили перед его величеством на колени, заставив пригнуть головы к самой земле.

— Так вам, татарским детям, удобнее, — усмехнулся король. — Этих, — махнул он рукой в сторону простых дворян, — повесить так чтобы видно было со стен города. Они не заслужили смерти от меча или пули, верёвка вот лучшее, что они заслужили. — Он помолчал, давая своим подданным оценить слова, и продолжил: — А воевод… — снова замолчал в притворной задумчивости. — У нас ведь остались колы, подготовленные для запорожцев? Они лучше всего подойдут им.

Понимавшие всё, что говорил Сигизмунд, воеводы только зубами скрипели с досады. Лучше уж смерть в бою, чем позорная — на колу.

— Вешайте нынче же, — распорядился король, — а колы готовьте на завтра. С самого утра начнём supplicium ultimum.[1]

Оставшись доволен собой Сигизмунд вернулся в свой домик, немедленно приказав слугам привести его в порядок и убрать труп из окна.

[1] Смертную казнь (лат.)

Глава восемнадцатая

Переговоры

Битва завершилась сама собой. На левом берегу наше войско добило и рассеяло немногочисленную польскую пехоту. Лучше всего дрались стойкие немецкие наёмники, их в итоге пришлось отпустить в королевский стан. Они упёрлись в землю и решили продать свои жизни подороже, а на это у меня не было ни времени ни людей. Да и своим наёмникам хотелось показать, что против их собратьев с той стороны ничего не имею.

Валуев, конечно же, предложил притащить несколько пушек малого наряда и расстрелять упёршихся наёмников из них.

— Так людей не положим, — заявил он.

— Тащи пушки, — кивнул ему я, и дворянин умчался в наш стан, однако ко мне тут же подошёл Делагарди.

— Расстрелять их из пушек, — обратился он ко мне, — будет весьма показательно. И это не понравится нашим наёмникам. Ты же знаешь, Михаэль, они не любят таких расправ.

— Да упаси Боже, — ответил ему я на русском, чтобы никто не подумал, будто я сговариваюсь о чём-то со шведским генералом, — не собираюсь я по ним стрелять. Ты сейчас с князем Хованским к нам на переговоры сходишь, пускай уходят к Жигимонту при оружии и пушках. Мне их кровь ни к чему. Ну а пушки Валуева на позициях постоят для наглядности. Ляшские наёмные люди должны понимать, чем будет отказ чреват.

— А вот это правильно, — сразу расцвёл Делагарди. — Наглядность это великое дело, а перед пушечными стволами торговаться куда сложнее.

Вот же интересные люди. Подошёл ко мне с тем, чтобы я ни в коем случае не расстреливал вражеских наёмников, потому что это негативно скажется на дисциплине наших. Однако угрожать им расстрелом — это запросто, а угрозы тут принято исполнять. Так что если наёмники Вейера откажутся уходить, Делагарди не будет иметь ничего против их расстрела. Не устрой мы его, потеряем лицо. С теми, кто угрожает впустую, никто договариваться не станет. И, что самое интересное, наши наёмники это решение всецело поддержат. Такие уж законы в это время царили… Точнее царят, раз уж я в этом времени живу и обратно мне дорога заказана. Нет здесь никакой дороги из жёлтого кирпича и на волшебников мне рассчитывать не стоит.

Однако упираться ландскнехты Вейера не стали, приняли наши условия и ушли за Днепр. Мы им даже лодки из стана Дорогостайского отдали — не жалко, лишь бы поскорее убрались.

Гайдуки же с гусарами если и вернулись к королю, то очень кружной дорогой. Их нам удалось не просто разбить, но рассеять, заставив бежать в поля боя без всякого порядка.

Однако на этом хорошие новости в тот день