Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

крепко зажмурилась, чтобы удостовериться, что это не сон, после чего закрыла своими руками лицо, оставив прорезь среди пальцев. Она продолжала наблюдать за тем, как ее очнувшийся брат спускается по ступеням.

— Наташа, мы уже не в том возрасте, чтобы такой фокус в прятках сработал, — проговорил Александр, спустившийся до конца. — Где я? И что это за тип, который позволяет себе так нагло держать тебя за руку?

— Ты еще кто такой⁈ — взвизгнул граф Сахаров, не отпустив руки Натальи.

У самой девушки пропал дар речи, и она, так и не убрав рук от своего лица, продолжала смотреть на своего брата. Только тогда, когда он подошел практически вплотную, она смогла выдавить из себя:

— С-саша…

Продолжение следует…

Глава 6

— С-саша… — голос Натальи задрожал от неверия в то, что ее брат наконец очнулся.

— Саша? — будто смакуя, переспросил граф. — Это твой брат, что ли? — не понял Сахаров. — Отвечай, тупая сука!

После таких резких слов Сахарова в сторону девушки, в воздухе отчетливо запахло озоном. Когда граф повернул свою голову, чтобы в очередной раз взглянуть на спустившегося парня, то столкнулся с его лицом вплотную к своему собственному. Зацепившись за впалые щеки незнакомца, он перевел свой взгляд выше, где смог увидеть, как в радужках парня искрили темные молнии.

— Какая, однако, наглость: так общаться с молодой графиней, — холодно проговорил Александр, отчего у Сахарова сжалось все нутро. — Весьма недальновидно… Не так ли, Кей?

— Ага, — раздался приятный женский голос за спинами мужчин, отчего Сахаров резко обернулся, подставляя спину под возможный удар незнакомца, а Курчатов вскочил с кресла как ужаленный и, находясь еще в полете, наотмашь отправил технику стихии земли, которой являлся не малых размеров булыжник.

Графы смогли лицезреть взрослую девушку, которая прикрылась от грозящего попасть ей в лицо камня одним из девяти пушистых хвостов белого цвета, до этого развевающиеся за ее спиной.

Испуганно таращась на непонятную девицу, Сахаров попытался сделать несколько шагов, ведь его пугало наличие хвостов и лисьих ушей у человека, однако спиной он наткнулся на недавно спустившегося парня, который положил свою тощую руку ему на плечо. Отчего-то та оказалась неимоверно тяжелой, и граф припал на колени.

— Наташа, похоже, нам нужно многое обсудить, а эти господа будут нам немного мешать, — девушка, к которой обращался парень, медленно кивнула, позабыв о том, что в плену у незваных гостей находятся люди ее Рода. — Кей, разберись.

— Легко, — сказала девятихвостая девица и щёлкнула пальцами, после чего что Курчатов, что Сахаров рухнули на землю сломанными куклами. — Готово, — оскалилась она и, подскочив к Наталье, начала ее тормошить, что не очень вязалось с ее образом: — Наташа, скажи, что у вас есть шоколадное молоко! Я не пила его уже целую вечность! У меня ломка!

— Н-на кухне, — не отводя взгляда от своего брата, проговорила девушка.

— Меня никто не заметит, — пообещала девятихвостая Александру и растворилась в воздухе.

Наталья тем временем почувствовала, как ее глаза начало щипать, отчего она коснулась их своей рукой и обнаружила на той влагу. Слезы счастья сами собой текли, не поддаваясь никакому контролю. В какой-то момент девушка сорвалась с места и уткнулась в грудь Александра, обернутую в простыню, и зарыдала.

— Я так скучала… — крепко прижавшись, призналась она.

— Знаю, сестренка. Знаю… — обняв Наталью в ответ, приговаривал парень, нежно поглаживая ее по голове.

* * *

Пришел в себя черт знает где и черт знает когда. Благо хоть душу родную почувствовал и пошел сразу к ней несмотря на то, что рядом с ней находились две, мне не знакомые.

Мало того, что я не понимаю, что вообще происходит, выяснилось, что два каких-то типа что-то требуют от моей сестры, называя ту «тупой сукой». С трудом удалось сдержать себя и не рубануть с плеча, приговорив обоих на месте. Все же в первую очередь стоит для начала разобраться с тем, кто они такие и зачем сюда приперлись.

Сама Наташа, как и ее душа, которая стала значительно сильнее, судя по белым всполохам, сильно изменилась. Пропала та озорная девчонка, превратившись в красивую девушку с безэмоциональным лицом. Казалось, что она повзрослела лет на пять.

Неужели я столько пролежал в отключке?

Сложно было посчитать, сколько я находился внутри себя, из-за того, что мне постоянно приходилось бороться за то, чтобы вновь не отправится на перерождение, прихватив с собой Чайю да Кей. Они сами этого тоже не особо желали и всячески мне помогали, особенно богиня.

Если бы не Чайя, которая, почувствовав, что кончина Александра Новикова довольно-таки близка, экстренно очнулась от своего сна и принялась излечивать мою душу и источник, взяв в качестве ресурсов мои Печати из прошлой жизни. Теперь никакого резерва у меня нет: все ушло на то, чтобы спасти мою жизнь.

Из-за того, что работа у Чайи была довольно-таки тонкой, а я выступал скорее в роли наблюдателя, меня нарядили в качестве того, кто сливал излишки энергии, которых было порядком, в ядро хвостатой. Его хозяйка, находясь в постоянном стрессе, пыталась всю ее усвоить. Зато бонусом она получила все свои хвосты, что были присущи ей до ритуала Хромого, и вернулась на пик своих сил. Именно из-за этого ее внешний облик в образе человека вновь преобразился, и Кей превратилась из девочки-подростка в молодую женщину.

Но даже так, когда все хвосты демоницы были возвращены и она больше не могла принимать в себя излишки энергии из моих Печатей, нужно было найти место, куда эту самую энергию потратить. И здесь Чайя не подкачала, вылечив мою душу, она принялась за источник, оставив напоследок тело. Да, я мог истечь кровью из раны в груди, таким образом банально умерев, но помощь пришла со стороны. Не знаю, но к тому моменту, когда источник был снова в строю и вся лишняя энергия сливалась в него, пускаясь на развитие его самого, а также его младшего собрата, Чайя вернулась к телу и заявила, что оно уже исцелено. И вот спустя огромное количество времени, потраченного на усваивание энергии и адаптацию, я очнулся, а здесь какой-то балаган.

Сестренка тем временем отстранилась и взглянула на меня своими большими глазами, из которых ручьем текли слезы.

— Я знала, ты очнешься, но мне все еще трудно осознать, что это