"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Щиты держатся», — сказал пилот. «Там, где щиты остались».

Атака Кедрона оставила полосу повреждений по левому борту и до самого днища. Разлом, трещину длиной в десятки миль.

Снаружи я видел только далекие звезды.

Далекие звезды и, слабо различимые — сзади и, казалось, снизу, с моего места у того высокого окна, — далекие вспышки огней, взрывы, которые я не мог ни увидеть, ни почувствовать. Повернувшись обратно к голограмме, я увидел огромное созвездие огней, облако ракет, падающих на нас подобно дождю стрел над полями сражений Золотого века Земли. Тогда я чувствовал себя рыцарем без доспехов, безоружным, выбитым из седла, подставляющим лицо смертоносному дождю...

Последний раз, подумал я.

«Лориан», — сказал я, голограмма все еще транслировалась. Когда я заговорил, мой голос дрожал. «Позволь мне отомстить за них. Помоги мне отомстить за них».

На связи по-прежнему ничего не было.

Только тишина.

Тишина...

Лучи неслись с «Брадаманте» и «Аргентины», «Пармениона» и «Минтаки» и «Пояса Ориона», кораблей Легиона и кораблей Капеллы, все они пронзали наши щиты. За ними следовала еще одна волна, гораздо более медленная. Лихтеры «Пустельги» и «Сапсаны», «Зимородки» и «Мерлины», а также абордажные шаттлы класса «Сорокопут».

Все они были стервятниками.

Это летели люди, которые заберут «Демиург» из моих холодных, мертвых рук; чьи сапоги будут неслышно звенеть в душных залах, чьи лучи будут скользить по темным коридорам, и, наконец, найдут тела Адриана Марло и его ребенка, парящие в ночи.

«Пять минут до контакта», — объявил пилот.

Второй пилот продолжил: «Четырнадцать минут двадцать семь секунд до готовности к переходу в варп».

«Альбедо» промелькнула на голограмме, пробиваясь сквозь облако ракет, следуя векторам атаки, которые ни один человеческий экипаж не смог бы пережить. Она пролетела зигзагом сквозь дюжину ракет, мгновенно остановилась, изменила направление и вмиг ускорилась до более чем десяти процентов скорости света в погоне за целями.

Этого никогда не будет достаточно.

Затем голос, голос, который я больше всего хотел услышать, раздался на мостике, подобно восходящему солнцу.

«Только ради наших людей», — произнес он, ломкий, сердитый, взвинченный, как пружина.

Я выпрямился, огляделся, ища место, где проекторы серебристых рыбок нарисовали его призрачный образ. Но добрый командир — генерал-комендант Лориан Аристид — не появился.

В моих глазах застыли слезы, и я закрыл их, чтобы они не потекли.

“«Туманный Странник» открыл огонь по имперскому рою». Голос пилота прозвучал гром.

«Туманный Странник» развернулся и прицелился из всех своих орудий. Лазеры, мазеры, пучки частиц — все это бороздило пустоту, уничтожая огненный шторм, который Дору и его соратники обрушили на нас.

Он был не один.

Все корабли боевой группы Лориана развернулись вместе с ним: более дюжины крупных кораблей, полсотни фрегатов. Я видел их только как маленькие огоньки, танцующие над колодцем.

У кораблей Латарры не было настоящих деймонов — по крайней мере, я так думаю — но их выстрелы определялись не только человеческим интеллектом.

Атака Дору была быстрой, но свет еще быстрее, и ракеты не были защищены щитами.

Как будто налетел ветер с небес и унес прочь весь этот дождь стрел.

«Это в последний раз, Адриан», — донеслись отрывистые слова доброго командира. «В последний раз».

«Я понимаю», — ответил я. «Мне очень жаль, Лориан».

«Оставь это!» — сказал он. «Нужно выиграть битву».

Битву против Империи.

До этого момента я сражался только с Капеллой и не испытывал ни угрызений совести, ни сожалений по поводу смерти Кедрона и его фанатичных сообщников, этих жрецов, не поклонявшихся ни одному богу.

Но сражаться с Империей, народ которой был моим народом на протяжении всей моей первой и второй жизней? Я все еще был тем мальчишкой, который носился по залам Обители Дьявола, играя в Сайруса Золотого, Кассиана Пауэрса и Симеона Красного. Я уже брал в руки оружие против Империи во время моего первого похода на Воргоссос, и боль от этого, тупая и ноющая, осталась в памяти.

«Три минуты до контакта», — подал голос пилот. «Рой сократился до 73% от первоначального объема».

Второй пилот продолжил: «Двенадцать минут двадцать семь секунд до готовности к варпу».

«Пилот», — произнес я, ссутулив плечи. «Цель — «Брадаманте». Подготовь оружие Архонтов».

Я тогда почти не представлял, какие ужасы таятся в нашем арсенале, и не знал, каким оружием пользоваться. Но пилот знал их все, потому что был зачат в подземельях Воргоссоса, в ночи под этим отвратительным миром. И он связал себя обязательством служить мне и делу освобождения человечества от сьельсинов и их черных богов.

И из всего оружия в темном трюме «Демиурга», из всех архонтиков в его арсенале, пилот выбрал «Артемизион». В отличие от своего сородича «Альбедо», он был бездумным — неповоротливым, безмозглым чудовищем из металла и стекла. Механизм ужаса, извергнутый из пусковых труб великого корабля. Неподготовленному глазу он показался бы антикварным телескопом длиной в милю — или колчаном, наполненным стрелами для лука самого Ориона.

Колчаном с двенадцатью стрелами.

«Дай мне Дору», — сказал я.

«Соединяю», — известил пилот.

Призрак Дору не появился. Очевидно, этого человека не было у голографа.

«Дору», — сказал я, обращаясь к пустому пространству, а серебристые рыбки следовали за мной. Я засунул большие пальцы в пояс, выпрямил плечи. «Это ваш последний шанс. Отмените нападение. Позвольте мне уйти отсюда с миром, и я пощажу вашу жизнь».

Барон Анариаса появился в поле зрения, призрачное изображение потеряло равновесие, когда он споткнулся, входя в зону действия датчиков голографа. «Это доказывает, — прошипел он, — что ты на стороне латарранцев!»

«Подумайте о своих людях, стратиг», — воззвал я. «Вы готовы позволить им умереть за эту веру?»

Глаза Дору были тверды, как камень. «Я должен был убить тебя в тот день, когда встретил».

«Что?» — спросил я, провоцируя его. «Снова? Вы могли бы убить меня тысячу раз, и тысячу раз я бы все равно продолжал преследовать вас. Вы что, не понимаете? Вы не можете убить меня, Дору. Никто из вас не может. Пока моя задача не выполнена».

«Твоя задача?»

«Я остановлю сьельсинов и положу конец войне...», — сообщил я. «И когда закончу, я покажу галактике ваше истинное лицо. Ваше. Капеллы. У меня есть машина Кедрона. Я использую ее, чтобы разрушить основы вашего мира, и построю на его руинах мир лучший».

Я сделал паузу, дав мужчине последний шанс ответить.

Когда он ничего не ответил, я повторил его прежний жест, произнеся просто: «Прощайте, Статиг».

Затем повернулся к пилоту