"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

— Но… как? — прошептала Александра Федоровна. — Как господин Менелик… смог узнать… о моей ситуации без спиритического сеанса? Так быстро?

Я пожал плечами, изображая глубокую задумчивость. Мне нужна была красивая, но туманная легенда, которая бы еще больше возвысила Калеба в их глазах.

— Это, Ваше Величество, — начал я, — тайна. Такие медиумы, как Менелик видят скрытое от нас — нити судьбы, эманации тонких энергий. Они видят свет новой жизни, которая только зарождается.

Наступила тишина. Николай и Аликс переглянулись с «черногорками», их лица выражали смесь удивления и глубокой, почти благоговейной веры.

— Мы хотим узнать больше, граф, — произнесла Александра Федоровна. — О господине Менелике. О его даре, о его происхождении. Расскажите все, что знаете.

К этому разговору я был готов:

— Ваше Величество, — начал я, — господин Менелик, необыкновенный человек. Он родился в глубинах Африки, в племени балуба. Его мать, великая жрица, произвела его на свет во время великой грозы, когда небо раскололось молнией. В тот миг ослепительная вспышка озарила хижину, и все присутствующие увидели, как дух-молния на мгновение вошел в тело младенца. Старейшины истолковали его альбинизм не как проклятие, а как знак. Он был отмечен самим небом. Его кожа и волосы — цвет облаков и лунного света, а глаза — как вода, в которой отражается небо. Он был неприкасаем для солнца, но стал родным для духов. С детства Менелик видел то, что было скрыто от других: тени предков у костра, шепот духов в листве. Его дар был одновременно благословением и тяжким бременем.

Я говорил медленно, размеренно, словно читая древнюю легенду, вгоняя царскую чету в некое подобие транса. Лица Николая и Аликс были полны благоговения. Черногорки тоже «поплыли».

— Он обучался у слепой целительницы, которая говорила: «Ты видишь мир таким, каким его видят духи, без цвета плоти, только цвет души». Однажды, когда в деревню пришли чужеземные охотники за слоновой костью, старейшины попросили Менелика обратиться к духам предков за защитой. В трансе он объявил, что духи требуют, чтобы чужеземцы ушли, иначе река высохнет. Охотники, насмехаясь, остались. На следующее утро река и впрямь обмелела. Испуганные и разгневанные чужеземцы обвинили мальчика в колдовстве. Племя, опасаясь мести белых людей, было вынуждено изгнать его, дабы он не навлек на них гибель. Дар Менелика спас его жизнь, но лишил дома. Изгнанный, он бродил по саванне, живя предсказаниями. Его путешествия затронули всю Африку. Он посетил копии царя Соломона, был в Гизе. Там он в полнолунье, поднялся на пирамиду Хеопса, прося у духов предков благословения. Заночевал на вершине. В ту же ночь ему явился дух-сфинкс и даровал вот этот анк, — я указал на золотой символ на груди Калеба.

Дальше я рассказал о нашем «знакомстве» во время моего визита в Египет, о приглашении посетить Европу. Все присутствующие слушали, не отрывая от меня глаз, их лица были полны изумления. Они, кажется, полностью погрузились в эту историю, приняв ее за чистую монету.

— А… а он не может… — начал Николай, его взгляд скользнул по черногорским княгиням, затем по жене, — не может ли он призвать… кого-то из… наших предков? Например, моего отца?

Вот он! Самый опасный, самый рискованный запрос. Но мы были готовы. Я медленно покачал головой, изображая легкую озабоченность.

— Ваше Величество, духи — не всегда приходят по зову. Но мы можем попробовать. Сила и искренность нашего намерения, чистота наших помыслов — вот что служит ключом.

— Граф, — перебила меня Александра Федоровна, ее голос был полон отчаяния, — мы так нуждаемся в его совете. Так нуждаемся в наставлении!

— Менелик сделает все, что в его силах.

В этот момент Николай, видимо, решив подстраховаться, произнес:

— Может быть, нам стоит пригласить кого-то из ученых? Специалистов по Африке, кто владеет суахили? Они может быть могли бы нам помочь. Я пошлю флигель-адъютанта в Академию наук.

Мое сердце ухнуло в пятки. Так… Спокойствие, только спокойствие. Вряд ли в Питере быстро найдется специалист по суахили.

— Ваше Величество, — произнес я, стараясь говорить максимально убедительно, — ученые… слишком привязаны к рациональному миру. Они не понимают тонких материй, они не верят в загробный мир. Вы и сами знаете, сколько среди ученых атеистов. Их присутствие лишь отпугнет духов.

Я сделал паузу, затем, не дожидаясь ответа, повернулся к лакеям:

— Погасите все светильники, — произнес я, — Пусть останется лишь одна свеча на столе. И зажгите ладан.

Слуги, словно подчиняясь невидимой команде, поспешно принялись выполнять мои указания. Запах ладана, терпкий и сладкий, наполнил воздух, смешиваясь с ароматами старого дерева и дорогих духов. Мы сели за столик, приготовились. Я откинул педали, медленно кивнул Менелику:

— Соединим руки. Образуем круг. Энергия должна течь беспрепятственно.

Я почувствовал, как рука императрицы, лежащая в моей левой, слегка дрожит. Волнуется! Рядом с ней сидела Стана, ее взгляд был прикован к Менелику, а на лице читалось лихорадочное предвкушение. Справа от меня, через Милицу, сидел Николай. Калеб закатил глаза, оставив лишь белки, прорезанные тонкими алыми прожилками, начал говорить гортанным голосом. Все дружно вокруг вздохнули.

— Мы взываем к тем, кто обитает за завесой — начал «переводить» я — Мы, собравшиеся здесь с открытыми сердцами, просим вас — явитесь. Дайте нам знак.

Я нажал правую педаль. Раздался чистый, металлический стук, прозвучавший прямо из-под столешницы. Александра Федоровна вздрогнула, черногорки ахнули. Николай тоже слегка дернулся.

— Мы взываем императора Александра Третьего, — повторил я, и снова раздался стук — на этот раз двойной.

Менелик начал издавать низкие, гортанные звуки. Сначала это был просто протяжный стон, затем он перешел в поток быстрых фраз. Его голос изменился, стал более глубоким, дребезжащим, словно исходящим не из человеческих легких.

— Дух здесь, — перевел я, и тут же «вдарил» по аудитории:

— Никса, несчастный, зачем ты вызвал меня из небытия?

Глаза Николая расширились, он затрясся, попытался вырвать руку из захвата, но Милица ему не дала. Смелая!

— Papa, почему я несчастный⁈ — его голос был полон испуга.

Я дал педалью знак Менелику на долгую, пространную тираду. Тот, войдя в раж, закатил глаза еще сильнее:

— Страшные испытания ждут тебя и Россию, — начал я вещать, стараясь придать своему голосу максимально мрачный, пророческий тон. — Умолкнет слово истины, и останется лишь эхо