Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

глазами увидели бой. Лошади прядали ушами, постоянно меняющийся ветер доносил громовые раскаты, похожие на рев далекого моря. Но ближайшим водоемом был пролив, отделяющий остров Танат от остальной части Кантия, такой мелкий, что волны на нем не поднимались. Грохотало не море, а битва.

Два войска сошлись на равнине у самого пролива. Позади них высилась крепость Рутупия; позади нее плескалось море. В это время года заливные луга пересохли, в воздухе подрагивала пылевая взвесь. В небе кружили ворóны, радостно каркая в предвкушении пиршества.

Телеги остановились. Погонщики завороженно наблюдали за битвой, возбужденно тыкая пальцем туда, где, как им казалось, происходило что-то важное, и тихонько переговариваясь промеж себя. Вивиана послала коня чуть вперед и вгляделась в даль. Похоже, первая атака проломила саксонскую стену щитов и строй распался: теперь сражение кипело во многих местах сразу. Время от времени всадники съезжались в небольшой отряд и атаковали более крупную группу врагов, или рассеянные по полю саксы пытались снова объединиться и восстановить боевой порядок. Во всеобщей неразберихе невозможно было даже предположить, какая из сторон одерживает верх.

Вивиана настолько сосредоточилась на битве, что даже не обратила внимания, когда сзади послышались крики, и только когда бородатый верзила ухватил ее коня за узду, она осознала, что несколько дезертиров-саксов нацелились сбежать из битвы верхом на обозных лошадях. Спас жрицу мерин, злобно щелкнув длинными желтыми зубами. Саксонский воин, решив, что лошадь опаснее всадника, отшатнулся назад. Эта ошибка стоила ему жизни: Вивиана, разом опомнившись, вонзила кинжал врагу в шею. Под тяжестью падающего тела лезвие вышло наружу само собою, и конь рванулся прочь.

А к ним уже бежал новый мародер. Вивиана мертвой хваткой вцепилась в конскую гриву; мерин брыкался и бил задом. Жрица бросила поводья: конь понес, но это уже значения не имело – Вивиана всецело соглашалась с тем, что надо спасаться бегством. В конце концов чалый мерин остановился сам: бока его ходили ходуном, шея была вся в мыле. К тому времени Вивиана пришла в себя настолько, что снова обрела способность рассуждать здраво. Рука ее по-прежнему сжимала окровавленный кинжал. Содрогнувшись, жрица уже хотела было отшвырнуть его прочь, и тут в голову ей пришла мысль.

Лезвие во вражеской крови – есть с чем работать! – а сам кинжал ей когда-то подарил Вортимер; им он владел еще мальчишкой. Вивиана оглянулась назад, туда, где вдали кипела битва, положила обагренное лезвие на раскрытые ладони и запела заклинание.

Вивиана заклинала мечи бриттов, дабы сделались они еще острее, дабы, подобно этому кинжалу забирали жизни врагов; дабы кровь фонтаном забила из ран саксов, так же, как капля по капле вытекла кровь нападавшего. Жрица пела, взывая к духам земли: пусть ноги недругов запутаются в травах, пусть саксы захлебнутся здешним воздухом, потонут в здешних водах, пусть погаснет огонь в сердцах их и иссякнет их воля к битве.

Вивиана сама не знала, что поет; под размеренный речитатив она впала в транс, и дух ее вороном воспарил над полем битвы. Она видела, как Вортимер прорубается сквозь вражеский строй к дюжему здоровяку в золотом торквесе, с заплетенными в косы седыми волосами: тот играючи размахивал громадной секирой. С пронзительным воплем она устремилась с небес вниз, пронеслась над головой Вортимера и ринулась на недруга.

Вероятно, здоровяк оказался более чуток, нежели его соратники, или, может, жрица и впрямь явилась вдруг бесплотным призраком в самом разгаре битвы: сакс дрогнул, удар его пришелся мимо цели, и в глазах битвенная ярость сменилась сомнением.

«Ты обречен, ты обречен, беги!» – закричала она, трижды облетела вокруг головы саксонского вождя и унеслась к морю.

Вортимер обрушился на врага. Они обменялись ударами, но теперь здоровяк-сакс скорее защищался, нежели атаковал. Всадник стремительно развернул коня, меч его пошел вниз. Взлетела секира, с громким лязгом отбила клинок, описав дугу, вгрызлась в кольчугу, прикрывающую ногу Вортимера, и впилась в конский бок. Конь завизжал, зашатался, рухнул наземь, вмяв всадника в грязь, но вместо того, чтобы воспользоваться своим преимуществом, варвар заорал что-то на своем языке и кинулся бежать к воде.

С полдюжины саксонских кораблей, вытащенные на песок, ждали у пролива. Прочие воины, видя, что вождь отступает, кинулись за ним. За считаные минуты первое боевое судно заполнилось и отчалило; те, кто не успел добежать вовремя, беспомощно барахтались в воде, поднимая тучу брызг. Но вот бритты настигли врагов, как гончие псы – добычу; вода окрасилась алым. Второй корабль, нагруженный так, что, казалось, вот-вот пойдет ко дну, тяжело переваливаясь, отошел от берега. Саксонский вождь неколебимо как скала врос в землю перед третьим из кораблей, в одиночку отбиваясь от атакующих, а его дружина, спасаясь бегством, обтекала его с двух сторон. Судно стронулось с места; вождя с криками втянули на борт.

Только те, кто поместились на трех кораблях, и уцелели в этой злополучной битве; да еще несколько человек сумели добраться до острова вплавь. Все остальные там и полегли: в тот день бриттские воины собрали обильную кровавую жатву. Вивиана парила над полем битвы, следя за происходящим, пока подоспевшие воины не вытащили своего вождя из-под туши коня: на ее глазах Вортимеру помогли подняться на ноги, и обессиленный принц разом воспрял к жизни, осознав, что победа одержана.

Придя в себя, Вивиана обнаружила, что лежит на земле. Чалый мерин благодушно пощипывал траву рядом с нею. Поморщившись – мышцы ее ныли так, словно она сражалась наяву, а не в трансе, – жрица приподнялась, воткнула кинжал в землю, очищая лезвие от крови, затем обтерла его и убрала в ножны. Мерин подозрительно покосился на нее: успокаивающе нашептывая ему самые что ни на есть ласковые и нежные слова, она сумела-таки поймать повод и снова взгромоздилась в седло.

Жрица предусмотрительно взяла с собою из Дуроверна мешочек с целебными снадобьями, зная, что после битвы они всенепременно понадобятся. Когда конь Вортимера рухнул, всадник наверняка пострадал. В лихорадочном нетерпении добраться до него как можно скорее, она, пришпорив коня пятками, понеслась вниз по склону.

К тому времени, как Вивиана нагнала войско, победители уже вошли в крепость Рутупия. Но даже там Вортимер был настолько занят, отдавая приказы, что пробиться к нему жрице так и не удалось, и она принялась оказывать помощь другим пострадавшим, получившим раны еще более тяжкие.

Вивиане казалось, что сам воздух этого места дышит историей. Хенгест выбрал Танат своим оплотом не просто так. Здесь были врата Британии. Рутупия выросла на месте пограничного форта, возведенного для обороны самого первого берегового плацдарма, когда в Британию пришел Цезарь. Одно время