"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Лёд каждый бросает себе сам, — провозгласил. — Сегодня не жарко, поэтому я им злоупотреблять не советую. — Пару кусочков и хватит, иначе вкус дайкири перебьёт.

— А сиропа никакого нет? — спросил Максим.

— Сиропа? Зачем?

— Так вкуснее.

— Первый раз слышу. Но попробовать можно. Рене, — позвал он слугу. — У нас есть какой-нибудь сироп?

— Есть вишнёвый ликёр, — доложил Вильярреал. — «Мараскино» Очень сладкий.

— Годится, — сказал Максим.

— Тащи, — приказал Хемингуэй. — А мы пока попробуем по моему рецепту.

Он разлил дайкири по стаканам.

Отсалютовали друг другу, выпили. Максим пригубил, Хемингуей глотнул.

— Как тебе здесь? — писатель обвёл окружающее пространство стаканом. — Всегда мечтал жить на Кубе. И вот, наконец, мечта сбылась.

— Здорово, — сказал Максим. — Даже трудно представить, что где-то в этот момент идут жесточайшие бои и тысячами гибнут люди.

— Ты имеешь в виду Россию?

— Советский Союз.

— Как по мне, это одно и то же.

— На самом деле нет, — сказал Максим. — Вы, американцы, любите всё упрощать. Поэтому для вас любой советский — это русский.

— А как на самом деле? — спросил Хемингуэй. — Я слышал, что у вас несколько республик, но в подробности не вдавался.

— Шестнадцать, — сказал Максим. — Шестнадцать республик, десятки народов и народностей. Просто русских больше всего, а русский язык — общегосударственный.

— Как у нас английский, — сказал Хемингуэй.

— Примерно.

Поговорили о схожести и различиях между американцами и русскими. Сошлись на том, что общих черт гораздо больше и выпили за это. На этот раз, добавив в дайкири вишнёвого ликёра, который принёс Рене.

— Неплохо, — оценил Хемингуэй. — Но я всё-таки предпочту без него.

— А мне, наоборот, нравится, — сказал Максим. — Люблю сладкое.

— Любить сладкое -женская слабость, — безапелляционно заявил писатель. Было заметно, что алкоголь уже подействовал на него — голос стал громче, глаза заблестели. — Мужчине пристало любить горькое, острое и крепкое.

— Сахар — топливо для мозга, — сказал Максим.

— Как это? — не понял Хемингуэй.

Максим прочёл короткую лекцию о том, что мозг человека потребляет пятую часть всей энергии, которую вырабатывает человеческий организм, а глюкоза — наиболее быстрый способ эту энергию получить.

— Но вы правы, — закончил он. — Вам с сахаром нужно быть поосторожнее. Вы, как я заметил, много пьёте, а это повышает риск развития диабета второго типа. При этом заболевании сахар в крови нужно снижать, а не повышать.

— Что такое диабет второго типа?

— Это когда можно обойтись без уколов инсулином.

— А чем тогда?

— Сменой образа жизни. Больше двигаться, меньше пить и курить, следить за питанием.

— Мужчина должен пить и курить, — сказал Хемингуэй. — Пить, курить, драться, воевать и любить женщин. Только тогда он настоящий мужчина.

— А менять мир к лучшему? — спросил Максим. — Работать? Писать книги, картины и музыку? Воспитывать детей, наконец, чтобы они выросли настоящими людьми? Разве это не дело мужчин?

— Пожалуй, — согласился Хемингуэй. — Это тоже важно.

— Важнее выпивки, табака, войны и женщин?

— Чёрт возьми, ты опять меня поймал, — засмеялся писатель. — Но, вероятно, я плохо объяснил. Выпивка или участие в опасном деле, куда без сомнения можно отнести и войну, сами по себе не делают мужчину мужчиной. Но без этого мужчину трудно назвать полноценным. Если мужчина к тому же избегает женщин, то возникает подозрение, что он чёртов гомосексуалист, или, как у нас говорят, гей. А это уже вообще не мужчина, что бы мне ни говорили всякие там защитники идиотских и надуманных свобод, — Хэм залпом допил дайкири и налил себе ещё. — Тебе добавить? — спросил.

— Спасибо, у меня ещё есть, — показал стакан Максим. — Я, к примеру, не слишком люблю выпивку. Больше того, спокойно могу обходиться без неё месяцами. Практически не курю. И воевать не люблю. И драться. Хотя умею делать и то, и другое. Что ж я, по-вашему, неполноценный мужчина? По моему мнению, главное для мужчины — его семья, дело и Родина. Под семьёй я подразумеваю мужчину, женщину и их детей. А как можно полноценно любить семью, Родину и заниматься делом, будучи постоянно выпившим?

— Почему нет? — возразил Хемингуэй. — Мне не мешает.

— Это вам только кажется. Опять же, под влиянием выпивки. Спиртное изменяет сознание человека — это научный факт. А спорить с фактами — себя не уважать.

— Тебе сколько лет? — неожиданно спросил Хемингуэй и поставил стакан на стол.

— Двадцать пять, а что?

— Мне через пару месяцев сорок три. Но я готов поспорить, что надеру тебе задницу.

— Спорю, что нет, — сказал Максим. Он любил книги этого человека, но знал, как печально закончится его жизнь, и теперь старался хоть немного изменить его отношение к собственному здоровью.

— Три раунда по две минуты, — сказал Хемингуэй. — Перчатки у меня есть. Ставлю двадцать баксов, что уложу тебя в третьем раунде. А возможно и во втором.

— Окей, — сказал Максим. — Ставлю двадцатку, что вы даже ни разу не сможете в меня попасть.

— Рене! — позвал Хемингуэй слугу. — Тащи перчатки и верёвку!

Боксёрский поединок устроили на ровной