"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Ой, — сказала Людмила и ухватилась левой рукой за живот. — Ой-ё-ёй. Мамочки, кажется я рожаю…

Глава пятая

— Капитан! — крикнул Максим. — Мне нужна ваша каюта и наш доктор! Жена рожает!

— Разрешаю! — откликнулся Винченцо Гамбино. — Ну вы, ребятки, нашли время!

Максим увёл Людмилу с палубы, помог добраться до каюты капитана, уложил, крикнув по дороге судового врача.

Лоренцо Мальдини, словоохотливый, как многие итальянцы, сорокавосьмилетний сицилиец из Палермо, любитель хорошо выпить и не менее хорошо закусить, но в то же время врач от Бога (Максим был свидетелем, как на шестой день плавания он блистательно прооперировал вахтенного помощника капитана, у которого случился приступ аппендицита) примчался через две минуты со своим докторским чемоданчиком.

Вслед за ним кок Энрико Трапаттони и матрос Чезаре Сальвадоре, тот самый, которого недавно спас Максим, тащили кастрюлю с горячей водой.

— А я говорил, что мы будем рожать в море, — бодро заявил с порога Лоренцо Мальдини. — Ничего, всё будет прекрасно, нет ни малейшего повода для беспокойства, — продолжил он, засучив рукава и умывая руки с мылом. — Макс, вы мне здесь не нужны. Марш на палубу, там кажется у нас какие-то проблемы, помогите капитану их решить, если сможете. А здесь я и сам справлюсь.

Снаружи рявкнула 88-миллиметровая пушка субмарины. Раз и ещё раз.

— А-ааа! — закричала Людмила.

— Марш отсюда! — приказал врач.

— Там двойня, — сказал Максим. — Учтите, Лоренцо.

— Откуда вам это известно?

— Известно. Действуйте, надеюсь на вас.

Он развернулся и кинулся наверх. Врач был прав, — от его помощи наверху сейчас зависело больше, чем от пустых переживаний внизу. Его Людмила — молодая здоровая женщина, ей, как и всякой женщине, самой природой предназначено рожать, справится.

Максим выскочил на палубу, мгновенно оценивая обстановку.

Носовое орудие субмарины успело влепить в борт и корму «Пилар» два снаряда, и теперь лодка Хемингуэя потеряла ход и опасно кренилась набок примерно в одном кабельтове от субмарины.

Немецкие моряки разворачивали орудие, чтобы добить наглеца.

Пистолет-пулемёт Томпсона и противотанковое ружьё — «страшное» оружие «Пилар» молчали.

«Морская звезда» держалась от субмарины и лодки Хэма на расстоянии примерно трёх кабельтовых, стараясь не попасть под удар торпедных аппаратов и пушки.

— Капитан! — Максим вошёл в рубку. — Винтовка есть? Я знаю, что есть. Надо кончать с этим делом.

— А попадёшь на таком расстоянии?

Максим посмотрел ещё раз. Метров пятьсот. Многовато, но попробовать можно.

— Постараюсь. Я хорошо стреляю.

— Держи, — Винченцо Гамбино протянул ему незнакомую винтовку с оптическим прицелом. — Это Carcano, шестизарядная. Целиться нужно под обрез.

Приказал принести, а стрелять не решился, догадался Максим. Взял винтовку, передёрнул затвор, посылая патрон в ствол.

— КИР, — позвал мысленно. — Достану я цель из винтовки Carcano на пятистах метрах?

— Хороший вопрос, — отозвался КИР. — Ли Харви Освальд из такой винтовки убил американского президента Джона Кеннеди. Правда, он стрелял с восьмидесяти метров. Но и ты — не Освальд, а гораздо лучше. Опять же, прицельная дальность у Carcano, как у меня в памяти записано, две тысячи метров. Так-то в руках я её не держал. Во-первых, у меня нет рук, а во-вторых…

— Понял, спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Капитан, — попросил Максим. — Можно малый ход?

— Можно, если недолго.

— Я быстро.

Гамбино кивнул и передвинул рукоять машинного телеграфа на «малый ход».

Тем временем усилился ветер, а вместе с ним и волнение. Пушка субмарины снова выплюнула снаряд.

На этот раз мимо, — «Пилар» очень удачно качнуло на волне.

Максим поймал в перекрестие прицела орудие субмарины и трёх моряков-артиллеристов возле него. Двух наводчиков и одного заряжающего. Выбрал заряжающего, — тот как раз тащил новый снаряд из специального пенала, расположенного на палубе.

Вдох-выдох.

Задержал дыхание.

Удар сердца.

Указательный палец выбрал свободный ход спускового крючка.

Выстрел!

Удар сердца.

Моряк выронил снаряд и повалился на палубу.

Максим передёрнул затвор, прицелился и снова выстрелил.

Вторая пуля прошла мимо.

А вот третья нашла цель, и один из наводчиков упал.

Третий затравлено оглянулся, подбежал к одному товарищу, потом к другому, проверяя, живы ли они. Подхватил первого наводчика под мышки, потащил к рубке.

Ещё четверо моряков выскочили на палубу, кинулись на помощь товарищу.

Со стороны «Пилар» раздался винтовочный выстрел, и один из новоприбывших, схватился заплечо и присел.

— Молодец, Папа[324], — прошептал Максим, приникая к прицелу. — Бей фашистских гадов.

— Ааааа! — раздался снизу крик Людмилы. — Аааа!

Господи, взмолился Максим, сделай так, чтобы роды прошли успешно. Очень тебя прошу. Я буду хорошим, правда.

И тут же тонкий младенческий писк, который на палубе расслышал только Максим с его феноменальным слухом, засвидетельствовал рождение нового человека.

Слава тебе, Господи, подумал Максим. Спасибо. Теперь помоги второму. И жене моей.

Он нажал на спусковой крючок всё так же, между двумя ударами сердца, и ещё один немецкий моряк рухнул на палубу субмарины, будто споткнувшись на ходу.

Следует отдать должное врагу, он не растерялся и не бросил своих. К тому же переменчивый ветер решил помочь немцам, и усилившееся волнение сбило