Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Внезапно тварь замирает, готовясь к новому выпаду — и Гундрук, используя этот миг, резко прорывается под щупальцами и вгоняет арматуру в самый крупный глаз. Раздается хлюпающий хлопок, уши закладывает от воя… вот откуда, спрашивается, он исходит? Орк, сжав зубы от напряжения, протаскивает железяку вниз и разрывает чудище пополам. Оно медленно оседает, превращаясь в черную зловонную лужу. Гундрук выпрямляется во весь рост, воздевает оружие так, что кончик царапает потолок, и протяжно, торжествующе орет. Крик рвется из самой глубины его орочьего существа. Аж завидки берут — немного же парнишке нужно для счастья…

Степка кидается осматривать поверженную кракозябру и уныло тянет:

— Ну что за говна, никакого хабара, врот… Даже глазоньки не выковыряешь, вон, растворяются уже. А, стоп! Что я нашел! Мое, мое, я первый увидел!

Пресекаю это торжество алчности:

— А ну-ка давай сюда! Да верну я, верну — но вдруг что-то опасное…

Находка шустрого Степки на первый взгляд опасной не выглядит. Это древняя серебряная монета, квадратная, массивная. На аверсе — профиль женщины с могучей челюстью, явно орчанки — глаза прищурены, рот искривлен в презрительной гримасе.

— Это Лена, — проявляет неожиданные познания Степка. — Куруканская царица, двенадцатый век…

Догадываюсь, что Лена — не сокращение от имени Елена, а по названию великой сибирской реки… или, наоборот, река названа в честь царицы.

Бросаю монету назад Степке — тот подается навстречу всем телом.

Так, ладно, повеселились и будет.

— Тихон, мы правильно идем?

— Вроде да…

Через пару сотен шагов коридор преграждает древнее механическое устройство — тяжелая железная решетка, висящая на закопченных цепях. Сбоку тускло поблескивает массивный ворот с рукоятью. Дергаю рукоять — ноль эффекта, металл не сдвигается даже на миллиметр — намертво врос в камень.

Степка горделиво приосанивается:

— А ну-ка, уступи дорогу профи!

Гоблин степенно подходит к механизму. Его цепкие пальцы скользят по стальной оси и мгновенно находят то, что ищут: крошечный зазор, где какая-то деталь слегка отходит. Степка прикрывает глаза, концентрируется, а потом его ладонь коротко и резко бьет по основанию механизма.

Раздается сухой щелчок, похожий на выстрел. Ось проседает. Степка наваливается на рычаг, и внутри ворота что-то с хрустом поддается. Цепи звякают, срываясь с креплений, решетка с грохотом обрушивается вниз, взметая клубы пыли. Степка неспешно отряхивает руки, любуясь результатом своей работы.

Чем-то мне это все не нравится… Весь мой жизненный опыт буквально кричит, что реальные препятствия никогда так запросто не обходятся. А тут будто кто-то специально настроил квесты аккуратно под скилл-сет моей патички. Сейчас еще лут должен дропнуться…

— Мое! Мое! Я увидел! — орет Тихон, одним прыжком перемахивает упавшую решетку, бросается в глубь коридора, нагибается и тут же гордо выпрямляется — в его руке блестит еще одна серебряная монета с профилем орочьей царицы Лены.

— Там больше может быть! — возбужденно вопит Степка и бежит в темноту прохода, не дожидаясь меня с фонарем.

Ору:

— СТО-Я-АТЬ! Тихон, след есть?

— А? Чего? — нюхач с трудом отрывается от созерцания добычи. — След? Слу-ушай, слабый что-то… или… здесь его вообще типа того что нет. Выдохся, наверно. Надо дальше по коридору, короче, вдруг там проклюнется.

Они бы все уже рванули вперед — искать награду за устраненные препятствия. Но я направляю фонарь вниз, и моя команда топчется на краю освещенного пятна — в темноте опасно, да и монет не разглядишь.

— Ну пойдем, Строгач, — ноет Степка. — Там точно еще серебро есть!

Двое других кивают в такт его словам. Пытаюсь их урезонить:

— Забыли, что вы вообще-то в колонии? Что вы тут на эти монеты куруканской царицы покупать собрались?

Тихон вздыхает:

— Не обижайся, Строгач, но ты не все ниши просекаешь. Есть среди охраны свои ребята — за малую долю все сбагрят по проверенным каналам.

— Веришь, что не кинут вас «свои ребята» с серебром?

— Пускай попробуют, — Тихон ухмыляется. — Ток потом в аномалию-то им с нами выходить… У них, конечно, татариновы, зато у нас — магия.

В его словах есть резон. Мне давно интересно, почему магия остается грозной силой в мире, где есть ядерные бомбы, куча огнестрела, артиллерия, авиация. А дело в том, что любое оружие имеет известные тактико-технические характеристики и за их пределы не выйдет, хоть ты тресни. А магия — вещь непредсказуемая и невероятно гибкая. Татаринов — штука, бесспорно, полезная, но что толку, если рядом окажется маг, который может в любой момент размягчить металл в затворе или нагреть мозг автоматчика градусов так на десять, даже не взглянув в его сторону? Мага, быть может, потом идентифицируют по эфирному следу, но тебе это не поможет. По этим соображениями, а вовсе не от избытка гуманизма, охранники у нас и не жестят, ходят, оглядываясь.

Так что неправильные я подобрал аргументы.

— Ну Строгач, ну пойде-ем поищем еще монеты, — ноет Степка. — Тут точно есть, жопой чую-на!

Гундрук с энтузиазмом вглядывается во мрак неизвестности — мощное тело сгруппировано для прыжка. Тихон смотрит на меня вопросительно. Рявкаю:

— Так, отставить! Забыли, зачем мы сюда пришли? Вот явно кто-то хочет, чтобы мы об этом забыли. Нас заманивают, вы что, не видите? Отвлекают игрушечными препятствиями и царицей Леной этой сраной. А след истончается, и те, у кого на нашего Батошу какие-то планы, вполне могут успеть их выполнить.

Вступает Гундрук:

— Да Батон нас всех за одну Лену продал бы с потрохами-на!

— Ну мы кабанчиком метнемся, серебро соберем и назад за Батоном, одна нога здесь, другая — там, — Степка аж подпрыгивает от нетерпения.

Набираю полную грудь воздуха, чтобы наорать на этих остолопов как следует. Но меня опережает Тихон. Он спокойно, веско говорит:

— Строганов сказал.

И шагает назад — мне за спину.

Остальные как-то вдруг затыкаются. Командую ищейке:

— След давай ищи. Вернемся назад, если надо.

Тихон принюхивается — не носом, иначе… всем своим существом, вот как. Отходим почти к самому трупу сраженной Гундруком твари. Тихон пару минут щупает совершенно ровный участок стены, а потом виновато смотрит на меня:

— Ять, Строгач, туда след уходит. Ровно вот в эту стену-на.

— Точно?

— Сто пудов.

Обшариваю стену лучом фонарика — абсолютно непроницаемая поверхность, в тесаных камнях ни малейшего намека на скрытый механизм или хотя бы трещину. Только мерцает паутина плесени — как и везде. Чувствуя себя глупо,