"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Корд чуть подался вперёд.

— Продолжай.

Глава 20

Я убрал руку в карман, покопался там и положил на стол третью вещь, которую принёс: серебряную монету.

Корд, увидев её, замер. Его пальцы, сплетённые в замок, разомкнулись, правая рука потянулась к монете, но он не сразу взял её — сперва он рассматривал. Ну а я молчал, ибо пауза работала на меня лучше любых слов: Корд сам должен был понять, что лежит перед ним. Что это за металл, какой чекан, какого возраста. Если он разбирается в деньгах, а он явно разбирается, то уже увидел всё, что нужно.

Наконец Корд взял монету, поднёс к глазам, повернул. На одной стороне был профиль: обращённый влево, резкий, с прямым носом и жёсткой линией челюсти. Профиль короля, правителя, которого уже давно не существовало. А может, и существовал, мне-то откуда знать? На обороте было схематичное изображение крепостной стены и над ней — три звезды.

Корд поднёс монету к зубам и прикусил. Потом отодвинул монету ото рта и начал рассматривать след.

— Серебро, — произнёс он. — Давно я не видел этой чеканки.

Я кивнул, но ничего не сказал, ибо вообще в душе не е… не знал, откуда она взялась у старого мёртвого наркомана.

— Настоящее серебро. Монета, которую отчеканили в каменной деревне, которой больше нет на картах. Его перестали использовать задолго до того, как закрылись внешние торговые пути. Но я знаю одно: таких монет в Стволе почти не осталось. Те, что были, давно переплавили или зарыли в таких местах, куда никто не доберётся.

Корд положил монету на стол, но не отодвинул от себя. Держал в зоне досягаемости, как человек, который не готов отдать чужую вещь, но ещё не решил, как забрать её.

— Откуда у дикаря с третьего уровня то, что не каждый торговец второго яруса держал в руках? — спросил он, а ещё он смотрел на меня иначе, чем минуту назад.

Минуту назад я был для него сообразительным и наглым нижнеградцем, который слишком много на себя взял. Теперь перед ним сидел человек с неизвестным прошлым, а это сильно меняло расклад.

Я готовился к этому вопросу. Блеф — штука тонкая, переборщишь с деталями — и всё, пиши пропало, заподозрят ложь. Недоскажешь? Решат, что темнишь. Истина всегда конкретна, а ложь должна быть ещё конкретнее. Я выбрал линию, которая была достаточно проста, чтобы звучать правдиво, и достаточно туманна, чтобы её нельзя было проверить.

— У меня есть связи за пределами Ствола, — ответил я, глядя Корду прямо в глаза. Не отводя взгляд, не моргая. — Люди, которые ходят по земле и приносят травы, каких нет в ваших шахтах. Те самые травы, чей запах ты сейчас учуял в моём мыле. Рецепт и напитка, и мыла зависит от них. Без них мой товар — просто жир и зола, каких на любом уровне навалом, — тут я, конечно, соврал. — С ними — то, что ты держишь в руках.

Корд не торопился с ответом. Он сидел неподвижно, пальцы снова сплелись, и только большой палец правой руки медленно поглаживал костяшку левого указательного. Он обдумывал, взвешивал риски, прикидывал варианты, строил цепочки.

— Убьёшь меня, — продолжил я, потому что пауза затягивалась, а мне нужно было закрыть этот ход, пока он не оформился в Кордовой голове в нечто мне невыгодное, — исчезнет не только продукт, но и канал поставок. Мои люди ходят по поверхности. Они знают тропы, они знают, где растут травы, они знают, как сушить и везти так, чтобы товар не испортился. Они привязаны ко мне. Если меня не станет — они просто не придут больше. Канал закроется. Травы перестанут поступать. Мыло, которое ты сейчас нюхаешь с таким видом, будто впервые за двадцать лет почувствовал что-то, кроме грязи и пота, — последнее. Напиток, который твой охранник только что проглотил и даже не поморщился, — последняя фляга. Вы останетесь с пустыми руками. И с бунтом на нижних ярусах, потому что люди, которые привыкли покупать у меня, вдруг останутся без товара и без защиты. А бунт на третьем уровне, Корд, — это не три пьяных орма с ножами. Это сотни голодных, злых людей, которые поймут, что их единственный источник нормального мыла и хотя бы какой-то безопасности уничтожил торговый мастер со второго яруса. Вопрос: тебе нужны эти проблемы? Может, конечно, ты и справишься… — я добавил в голос сомнения, — но это будет стоить денег, времени и сил.

Я говорил быстро, но спокойно, отмечая про себя, слушает ли он меня. Корд сам должен был понять, что у него нет хода, при котором он остаётся в плюсе, если я мёртв.

И по итогу, когда я замолк, наступила тишина. Корд не решался заговорить, и это… было долго. Но всё же он открыл свой рот:

— Ты слишком заумно говоришь, — наконец с сомнением произнёс Корд, — для простого дикаря с третьего уровня. Но слова — это слова, а у меня есть десяток людей, которые тоже хорошо говорят. Умеют убеждать, умеют обещать. Большинство из них потом оказывается бездушными. Как я могу знать, что ты — не бездушный?

«Бездушный⁈ Это он о чём? Это типа пустышка? Или он о какой-то шаманской хрени?»

— Ты не можешь, — ответил я. — Пока что не можешь, но я же принёс товар? Возьми мыло, попробуй сам, дай своей жене, если она у тебя есть, или любовнице, или с кем ты там моешься, ну или охранникам. Пусть используют неделю. Потом спроси себя: хочешь ли ты, чтобы это кончилось? Если ответ будет «нет» — мы разговариваем дальше. Если «да» — я ухожу, и ты обо мне больше не вспоминаешь.

Корд посмотрел на мыло, потом на флягу, потом на монету. Три предмета на тёмном столе. Три разных предложения, три разных слоя моего блефа и моего реального капитала.

— Десять частей, — сказал он вдруг.

Я нахмурился, не понимая даже, о чём речь.

— Десять частей… от чего?

— От всего. От твоего дохода. Мыло, мазь, напиток, если ты начнёшь его производить. Десять частей — мне. За право торговать на моей территории, за доступ к моим каналам сбыта на втором уровне, за то,