"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

заставляет надзирателей третьего уровня дважды подумать, прежде чем трогать владельца. Они увидят весы, они увидят моё имя. И они поймут: этот человек — мой партнёр. Трогать его — значит трогать меня. А трогать меня — значит иметь дело с людьми первого уровня, которых я не буду сейчас перечислять, потому что тебе не нужно знать их имён, — про имена он добавил уже для понта, давая понять, что его «крыша» сидит весьма высоко.

Я взял значок. Медь была тёплой: Корд держал её в руке или в ящике, который нагревался от близости очага. Она лежала на ладони, тяжёлая для своего размера. Я закрыл пальцы вокруг неё и ощутил её вес — реальный, осязаемый. Это был не кусок мыла, не бирка с насечками, не стекляшка, которую можно потерять и не заметить. Это был своеобразный местный документ. Контракт. Признание.

— Ещё одно, — сказал Корд, когда я уже спрятал значок за пазуху. — Через луну ты принесёшь мне первую партию напитка. Десять фляг. И образцы нового мыла. Все образцы. Если ты создашь что-то новое — я узнаю об этом первым. Это не просьба, Макс. Это условие.

— Понял, — ответил я.

Корд махнул рукой — жест, который означал «свободен». Я развернулся и пошёл к выходу. Охранники у арки расступились без слова. За порогом, в тени между двумя лавками, меня ждал Кай.

— Ну? — спросил он тихо, не поворачивая головы.

— Десять частей нашего дохода в его казну, — ответил я. — Перемирие, но самое главное — я получил статус торговца.

Кай не отреагировал, для него цифры ничего не значили, но он видел моё лицо, и, видимо, оно говорило ему больше, чем слова, потому что он молча двинулся вперёд, прокладывая обратный путь к третьему уровню.

* * *

Спуск был быстрым. Кай вёл теми же техническими тоннелями, мимо тех же труб, по тому же пути. Но я шёл иначе, чем поднимался. Уверенней, что ли… Всё из-за того, что у меня теперь был этот медный кружок. Я был торговым партнёром мастера Корда, и каждый, кто посмел бы меня тронуть, имел бы дело с силой, далеко выходящей за пределы третьего уровня.

Мы дошли до склада без приключений. Грок стоял у двери, и при виде меня его плечи чуть опустились, он выдохнул.

— Жив, — констатировал он.

— Жив и с результатом, — я достал медный значок и показал ему. Грок взял его, повертел, прочитал имя «Корд» на обороте и вернул.

— Что это даёт? — спросил он, не понимая ценности металла.

— Это даёт нам дорогу наверх, — ответил я, пряча значок обратно. — И это даёт нам время.

— Время для чего?

Я прошёл на склад, сел за стол, налил себе воды из кувшина. Жидкость была тёплой, с лёгким привкусом тухляка, но я пил жадно, ибо перенервничал. Переговоры с Кордом выжали из меня не меньше сил, чем серьёзная драка.

— Время для того, чтобы сделать продукт незаменимым, — сказал я, отставив кувшин. — Корд берёт десятую часть. Это много, но это плата за вход. Теперь мне нужен товар, который он не сможет ни у кого купить, кроме меня. Нечто такое, без чего жизнь на верхних ярусах станет хуже. Нечто, что войдёт в привычку. А привычка, Грок, — это цепь, которую не видно, но которая держит крепче любых кандалов.

Грок слушал, не понимая деталей, но чётко улавливая суть: мы выжили и мы стали сильнее.

Брин появился из кузни, вытирая руки от сажи замызганным лоскутом ткани. Лили выглянула из‑за занавески. Кай занял свой обычный угол, скрестив руки на груди. Ульф и Хард, видимо, услышали голоса, потому что их шаги зазвучали в коридоре, и через минуту они вошли.

Я обвёл их взглядом. Мои люди. Мой маленький гарнизон в каменной крепости. Каждый из них пришёл ко мне по‑своему: Кай — через предательство и расчёт, Грок — через поражение и нужду, Брин — через горе и жажду мести, Ульф и Хард — через слепую преданность. Лили — через смерть, страх и зависимость. Стык и Жила — через голод и отчаяние. Мы были разными, и каждый тянул в свою сторону. Но я был тем клеем, который держал нас вместе. И сейчас, с медным значком Корда за пазухой, этот клей стал ощутимо крепче.

Я встал, подошёл к очагу и бросил в огонь щепку. Пламя вспыхнуло, осветив каменные стены склада, лица моих людей, их глаза — насторожённые, усталые, но живые. Я смотрел на них и думал: вот она, моя империя. Не каменные стены, не запасы мыла, не медный значок Корда. Люди. Эти люди, которые собрались вокруг меня не потому, что я сильнее или быстрее, а потому, что я вижу дальше. Я — их глаза, а они — мои руки.

За стенами склада гудел Ствол. Третий уровень жил своей жизнью: где‑то кричали, где‑то дрались, где‑то торговались за горсть стекляшек. Над нами, на втором уровне, Корд сидел в своём зале и пересчитывал монеты. Над ним, на первом, невидимые инженеры и хозяева решали судьбы нижних ярусов, не подозревая, что на самом дне, на старом соляном складе, зарождается нечто, что однажды заставит их спуститься вниз.

Я стоял у огня и смотрел на свои руки. Руки, которые когда‑то держали шариковую ручку, банку лимонада, мобильник и невесть что еще из моего мира, а теперь… нож, бирки и медный значок торгового партнёра. Руки, которые убивали, варили мыло и строили систему.

Сегодня я продал часть своей свободы Корду. Но я также купил нечто большее: время. Время, чтобы сделать свой продукт абсолютно незаменимым. Время, чтобы вплести себя в ткань Ствола так плотно, что вырвать меня будет невозможно без того, чтобы не распустить весь узор. А потом — стать больше. Больше Корда. Больше Торга. Больше всех, кто сейчас смотрел на третий уровень сверху вниз, как на помойку.

Я глянул на Лили, которая молча стояла у очага, и сказал:

— Завтра начинаем новую партию. Нужно сделать белое, с мятой. Так много, чтобы хватило на весь второй уровень.

Глава 21

Утро после сделки с Кордом началось с того, что вода в трубах Роха пошла снова. Я услышал этот булькающий, клокочущий звук, ещё лёжа на жёсткой лежанке, и громкий стук капели в подставленное Лили каменное корыто. Жидкость текла мутная, с