"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

еще спит, но ребенок не желал понимать, как можно спать, когда уже утро. Наскоро умывшись, он выбежал из комнаты и тут же принялся с кем-то бодро изъясняться на кварском. Выйдя следом, я обнаружила его держащим в руках внушительный клинок. Осторожно, чтобы не испугать ребенка, я подошла к нему со спины, перехватила его запястье и только потом забрала холодное оружие.

– Ну ма-а-ам, – заныл Димка, а я повернулась к стоявшему рядом Врану и встретилась с его недоуменным взглядом.

– Он маленький, – с расстановкой произнесла я, возвращая кинжал воину, при этом надеясь, что не приняла участия в каком-нибудь обряде.

Вран приподнял бровь, но молча забрал клинок и спрятал его в ножны на поясе.

– Где Алвар? – спросила я, испытывая неловкость, потому что Вран явно не считал Диму ребенком, которому нельзя доверить оружие.

Мой сын, прекрасно это почувствовавший, кажется, на меня надулся.

– Молится, – ответил Вран, глядя на меня с опаской.

– А он… говорил что-то о нас? – медленно спросила я и для наглядности указала на себя и Димку.

Мой кварский все еще оставлял желать лучшего, но Вран меня понял:

– Велел позвать вас в…

Последнее слово я не поняла, однако Димка радостно перевел:

– В кафешку.

Я невольно усмехнулась, потому что, кажется, все места для приема пищи вне дома мой сын искренне считал кафешками.

Вран с любопытством повторил слово «кафешка». Без атрибутов кварского траура в виде наполовину обритой головы и сбритой брови он выглядел обычным молодым мужчиной. А живой интерес, который в нем вызвало иностранное слово, и вовсе сделал его похожим на одного из моих учеников.

Кафешкой оказалась большая трапезная, располагавшаяся в пристройке позади дома. Входя в нее вслед за Враном, я чувствовала себя немного неловко. Здесь стояло несколько довольно больших столов, окруженных циновками. Столы были такими же низкими, как в любом местном доме. За одним из них сидели два полусонных воина, о чем-то вяло переговариваясь. Больше в комнате никого не было. Один из савойцев посмотрел на нас с ленивым любопытством, второй даже не поднял головы от тарелки.

Вран указал нам с Димкой на один из столов и направился к выходу. Я открыла было рот, чтобы спросить, что нам теперь делать, но слова в моей голове собирались в предложения гораздо медленнее, чем перемещался Вран. Когда я наконец смогла сформулировать вопрос, его уже и след простыл.

Димка плюхнулся на циновку и стал с интересом поглядывать в сторону мужчин. Спустя мгновение я поняла почему: у локтя одного из них лежали ножны с кинжалом. Неожиданная тяга моего ребенка к холодному оружию начинала всерьез беспокоить.

В столовую вошел мальчик лет десяти с подносом в руках. Дима вскочил на ноги и замер рядом со мной. Из детей на острове он общался только с девочками в доме Граны. Единственным мальчиком, с которым он сталкивался до этого, был сын Альгидраса, и Димка до сих пор не желал обсуждать их поединок, с какой бы стороны я ни пыталась подступиться к этому вопросу.

Мальчик молча приблизился к нашему столу и бухнул на него принесенный поднос. Два фрукта, похожие на персики, соскочили с тарелки и покатились в разные стороны. Дима ловко их поймал и водрузил на место.

– Спасибо, – произнесла я по-кварски.

Мальчик бросил на меня презрительный взгляд и молча удалился. Дима проследил за ним до двери и повернулся ко мне:

– Почему он не ответил?

– Не знаю, – пожала плечами я и опустилась на циновку у стола. Есть не хотелось.

Мужчины за столом не смотрели в нашу сторону, но делали это так нарочито, что было ясно: произошедшая сцена не прошла мимо их внимания.

– Это невежливо! – гнул свое Димка.

– Да, – не стала спорить я. – Но может быть, у него просто плохое настроение.

– А Нина Львовна говорила, что нужно держать свое плохое настроение при себе. – Он уселся на циновку, но приступать к еде тоже не спешил.

– Не все это умеют, – вздохнула я. – Кушай.

– Вот только я вырасту… – пробормотал Димка себе под нос и, к моему удивлению, добавил что-то на кварском.

Один из воинов бросил на него взгляд и улыбнулся. Мое же сердце едва не остановилось. Как быстро мой сын влился в этот мир! Как быстро мы стали говорить на разных языках!

– Что ты сейчас сказал? – стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, спросила я.

– Не скажу, – насупился он. – Ты ругать будешь.

– Не буду, – пообещала я.

– Будешь, – уперся ребенок.

Я не знаю, чем бы закончился этот спор, если бы в трапезной не появился Алвар. Как всегда, с улыбкой. Мы встали ему навстречу.

– Что такое кафешка, краса? – первым делом спросил он, подойдя к нам и крепко меня обняв.

Я обняла его в ответ, коснувшись ладонью голого плеча, потому что на нем вновь была рубашка без рукавов. Его кожа была ощутимо горячее моей. Я ожидала почувствовать отголоски его эмоций, однако прикосновение не отозвалось ничем, и это вернуло мою ночную тревогу.

– Кафешка – это там, где едят, – выпалил Димка, желая привлечь к себе внимание.

– Мой юный друг, – отстранившись от меня, широко улыбнулся Алвар. – Я не заметил тебя.

Он приложил ладонь к груди и слегка поклонился. Димка старательно за ним повторил. Алвар кивнул своим воинам, что-то спросил у одного из них и приглашающим жестом указал нам на стол.

– Я вижу, вы еще не принимались за еду.

– Нам ее принес злой мальчишка, – насупившись, пожаловался Димка.

– Злой? – приподнял бровь Алвар, устраиваясь на циновке напротив нас.

– Да. Мама сказала спасибо, а он не ответил.

Дима на миг замолчал, а потом выпалил какую-то фразу на кварском. Алвар некоторое время внимательно на