Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

— Угм, — согласился односложно. А в мыслях только одно — каптерщик Фредерико. Сука, вот зачем?

Миновали девять однотипных кубышек, привлекая легкое внимание не иначе как цивилов, если судить по потрепанной гражданской одежке. Народ готовился к отдыху, препарируя прошедший день в обязательном трепе у костерка. На огне шкворчала снедь, голоса вяловато бубнили, создавая образ небольшого цивилизованного болотца. Народ чинился, штопался, перебирал нехитрый скарб и готовился к новому завтра. Картина тоскливая, как по мне.

У десятого домика, отличающегося меньшими размерами, хавильдар остановился:

— Залезайте. — Он перекинул с пояса связку ключей, отобрал нужный. — Запирается только снаружи. Дубликат у меня, так что ответственность за сохранность вашего барахла на мне. С утра ты — он ткну пальцем мне в живот — подойдешь для регистрации группы. Видишь флагшток?

Метрах в 50 наискось через улочку виднелся обшитый металлом вагончик, поднятый на сваях. Предположу, что конструкт призван доминировать над ущербным бетоном. На крыше торчал шест с обвисшим полотном вымпела. Лады, флагшток, принял.

— Объясню сразу. — Хавильдар сделал широкий жест, охватывающий ближнее окружение. — Это территория Легиона. Кодекс велит беречь цивилов, но только правильных цивилов. Доступно излагаю?

— Вполне, — кивнул я. Сколько раз мне накидывали схожу мотивацию, не счесть. Шаг вправо, шаг влево и вот ты уже раком под небесами. Бодрит.

— Вот и ладненько. — Легионер резко потерял интерес к дальнейшему разговору, вычеркнув пришлых из обозримой реальности, и убыл по направлению к вагончику.

Я перебросил ключ Замесу:

— Обустраиваемся.

— Чет мрачновато тут, — выдала задумчивая Крыса.

— Форт, — мекнула Ива. — Форт.

— Очередное место, — наставительно сказала Фрау, и я показал ей большой палец. Кулинар радует, когда не расстраивает.

Пока народ пыхтел у повозки, я обошел куцее строение. А сюрпризов ровно ноль. Чуть дальше ограда, за которой просматривается бетонный лабиринт и непритязательное движение людских силуэтов. Неинформативно и предсказуемо. С торцов сарая вырублено по окну, в которых стекла заменены частой решеткой из ржавых прутьев. Прям наглядный образ безысходности — хочешь, обтекай, не хочешь — а легиону похрен.

На исходе моциона пригляделся к соседям — если на вскидку, то три пары в подобии семейных отношений — женщины капают на мозги, мужики впитывают. И выглядят они давними постояльцами, что немного странно для фильтрационного лагеря. Думаю, предстоящий разговор с начальством ситуацию прояснит.

В домике уже светила масляная лампа, наполняя помещение желтизной и тенями. Фрау развела костерок в положенном месте, обложенном камнями, и перебирала пакеты с едой. Тощий укоренился посреди одинокой комнаты и скептически оглядывал голые стены. Пара длинных лавок и засаленный стол, сколоченные в два удара, за декорации не считались. И все — конец, сука, описания.

— Минимализм, — провозгласил Замес, колупнув столешницу.

Крыса подозрительно прищурилась — слово попалось незнакомое.

— Скудно, — подала голос Ива, обустраивающая в дальнем углу лежанку, и мелкая успокоилась.

— Стены, крыша и запирающаяся дверь, — Я усмехнулся.

— Достаточно, — рубанул тощий и потер ладони. — Фрау, долго еще?

— Дрова неси, — резковато ответили снаружи. — Долго, ага… долго ему…

— Не злись, — Шест торопливо убыл. Снаружи послышался смачный удар половником по твердому. — Больно же! Да несу, несу…

Смена избавлялась от напряжения, обживая новое пространство. По себе знаю — прибыл в расположение после непростой работенки, вокруг дерьмо, замешанное на аскетизме, стены с подтеками, скрипучая кровать-сетка, а тебе хорошо и большего не надо. Потому что ты, сука, жив, цел, орел. А на пуховом пусть нежатся цивилы… Вот ведь, уже привязалось слово.

— Цивилы, — повторил я вслух.

Замес немедля активизировался:

— Светиться не станем?

— А сам как думаешь?

— Легион крутовато берет, надо бы обжиться, посмотреть, что почем.

— Мысль здравая, — одобрил я. Немного запоздалая, но рабочая. А патрульные, думаю, забудут о нас через цикл. А нет, так я сыграю. — Держимся ровно, но и в обиду себя не даем. Завтра проясню ситуацию и выдам вводные.

— Это больно? — насторожилась мелкая.

— А? — Я моргнул.

— Вводные получать?

— Для тебя — нет, — ответил серьезно, и девушка радостно улыбнулась. Но теперь задумались остальные. Команда мечты, и я опять же не шучу.

Выбравшись под открытое небо, посмотрел на кулинара, эксплуатирующего тощего, одобрил действо и отступил в тень.

Сигнал. Нет, не так — СИГНАЛ, зараза!

До чего же зудит. С каждой секундой все труднее игнорировать огненный факел на подкорке. И сраная функция услужливо подливает маслица — пылай оператор, и помни — остался лишь шажок до цели. А Форт и Шестой легион — это так, досадная помеха.

— Свернулась к херам, — прошипел в пространство. Тощий тревожно оглянулся, увидел мою успокаивающую отмашку и вернулся к грузовым работам.

«Базовый операторский модуль 7−0»

Вот и здравствуйте. Я посмотрел на ровный зеленый огонек наруча. И ведь не гаснет зараза.

«Зафиксирована сигнатура питания. Функционал закрыт»

«Ошибка»

«Ошибка»

Сам знаю — мощь сигнала скрадывает фальшивые обертоны, но они есть. Кто-то опять порезвился с оборудованием и возникший после сброса конфликт, судя по всему, привел к нештатному останову. А дружелюбный оператор уже на подходе — несет благую весть и немного маршрутной инициализации. Сраные мысли — по-другому не скажешь. Вдох и выдох, Джимми — ты травмируешь подчиненных.

Вдох. Выдох.

А небо темно и безмолвно. Лишь белесая черта Оси виднеется за фортом, создавая иллюзию, что на задворках крепости в небо бьет вселенский прожектор. Возможно, мне кажется, но Ось стала более яркой — до нее точно рукой подать. Обманка, конечно — Ось я тоже чувствую. Она стала ближе, не спорю, но до нее еще долгие циклы марша, который, не буду себе врать, рано или поздно случится.

Индикатор на наруче затрепетал и погас. Инсталляция отступила на задворки сознательного и стало почти хорошо. Спокойно стало и никого не хочется убить.

Стараниями кулинара смена отужинала добротно и сытно. А после даже не сподобилась обменяться мнениями — народ отрубился на ать-два. Притерлись к пенкам и засопели. Четыре стены и запирающаяся дверь творят чудеса, говорю же.

Утро началось с ленцой — бойцы протерли глаза и зашевелились, будя друг друга шорохами и зевками. С чувством, с расстановкой. А выстроиться во фрунт, всегда успеется. Но глазом на командира косят.

Я повращал корпусом, прислушиваясь к