Обратный отсчет - Токацин

черты лица. С тем же успехом смуглый человек мог оказаться молодым самцом, — Гедимин временами путался, когда приходилось различать выходцев из Сина или с севера Австралии.

— Джед не различает лиц, — поспешно вставил реплику Кенен. — Он вообще редко замечает, что вокруг.

— Допустим, — медленно проговорил Фостер. Рядом с фотографией всплыли строки данных из личного документа, и Гедимин снова мигнул.

— Мишти Гаонкар? Из «Сю»?

— Там ходят в масках, — снова вмешался Кенен, глядя на сармата с непонятной тревогой. — Местная униформа. Вы знаете это не хуже меня…

— Помолчите, — отмахнулся от него Фостер. — Несколько свидетелей видели вас вместе двадцать третьего.

Гедимин пожал плечами.

— Я был в «Сю». Монтировал для них оборудование. Они не работали и толпились вокруг. Всем было интересно. Мишти… Ну да, она тоже.

Фостер удовлетворённо кивнул.

— Где вы расстались?

— В «Сю», — с недоумением ответил Гедимин. — Я закончил работу, и они разошлись. Мне вызвали глайдер.

— Никто не пошёл провожать вас? — взгляд Фостера стал неприятно-пристальным. Гедимин качнул головой.

— Странно, — сказал человек, повернувшись к Кенену. — Раньше девушки из «Сюаньхуа» проявляли к вам большой интерес. Бесплатно поили чаем…

Гедимин недовольно сощурился.

— Они готовились к открытию. Мэрикрис дала мне чаю с собой. Она была… — он на секунду задумался. — Она была чем-то недовольна. Суетой вокруг Лиута…

Фостер поднял руку, прервав фразу сармата на полуслове.

— Сейчас меня не интересует Мэрикрис. Где вы были двадцать четвёртого? А сегодня утром?

— На базе, — ответил Гедимин. — Ты ещё не знаешь? Вы же за нами следите.

Фостер хмыкнул.

— Хорошо, мистер Кларк. Можете быть свободны. Зовите следующих, Маккензи.

— Это просто нелепо, шериф Фостер, — недовольно сощурился Кенен. — Я позову всю базу, если вы хотите допросить их. Но вы сами знаете, что это чушь. Никто из нас пальцем не прикасался ни к этим людям, ни к каким-либо другим. Здесь все прекрасно понимают, на каком мы счету.

— Выполняйте указания, Маккензи, — буркнул Фостер. — Ваши рассуждения никак мне не помогут.

…Через полчаса Гедимин услышал в коридоре тяжёлые шаги трёх пар стальных «копыт», а потом — звук открывающегося шлюза. Когда шлюз закрылся, сармат вышел из информатория и остановился посреди коридора, глядя на хмурого Кенена.

— Что им надо?

— У нас проблемы, Джед, — ответил Кенен, переводя рычаг на стене в положение «открыто». — Возможно, большие. Двадцать третьего в городе пропало четыре человека. Все из «Сю», и всех видели рядом с тобой. Чарли думает, что мы к этому причастны. Сиди тихо, Джед. Я постараюсь не давать тебе заданий за пределами базы. Чарли милый, но лучше его не злить.

Гедимин, услышав такую характеристику, криво ухмыльнулся.

— Он знает, что он милый?

— Жёваный крот! — Иджес, высунувшийся из пустого отсека, ударил кулаком по переборке, и корабль загудел. — Значит, в городе сто тысяч макак, но к пропаже причастен атомщик?

— Успокойся, Ис, — проворчал Кенен. — Если бы у Фостера что-то было, Джед уже сидел бы в камере. Он просто опрашивает свидетелей. В ближайшие дни он будет тут появляться. Постарайтесь не таскать ирренций по кораблю, хорошо? Чарли милый, но не слепой.

28 июля 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Кенен развёл руками.

— Ничего не могу поделать, Джед. Слава идёт впереди тебя, — он криво ухмыльнулся. — Ты — лучший специалист по радиационным авариям.

— Там нет никакой аварии, — буркнул Гедимин. — Реактор был прикрыт. Просто облучило обшивку. Сам потом будешь злиться, если шериф меня прихватит.

Кенен вздохнул.

— Проси, чтобы связались со мной, Джед. Принесу тебе игрушек в камеру, попрошу у Мэрикрис чаю…

…Облучённый звездолёт стоял среди пустующих южных площадок под плотным защитным полем. Кроме внешнего купола, на корабль попытались натянуть ещё один, плотно прилегающий, — видимо, чтобы избежать разлёта радиоактивной пыли. С первого взгляда Гедимин понял, что звездолёт нашёл ещё один размыкающийся Пучок — и влез под него всем носом. Если бы в войну до людей не дошло, зачем нужны флиевые пластины в обшивке, до Кларка долетели бы только дюзы, а так корабль остался почти целым — только верхние слои брони, вздувшись изнутри, отслаивались и рассыпались пылью от неосторожного вздоха, да отсек управления лежал теперь отдельно, ничем не связанный с реакторным, а всё, что между ними, разваливалось на куски. Трупов Гедимин не увидел — то ли унесли, то ли повезло никому не оказаться на незащищённом участке.

— Фотографии, — тихо сказал Дагфари, тронув Гедимина за локоть. Сармат растерянно мигнул.

— Что?

— На въезде, у терминалов, — Дагфари неопределённо махнул рукой. — Шесть в ряд. Это те пропавшие люди?

Гедимин сердито сощурился.

— Отсчитай пять метров от облучённого края, — он повернулся к звездолёту. — Обшивку придётся срезать, нос — убрать. Я сверну поле в воронки, подставлю контейнеры, — будем всё вытряхивать. Предупреди всех, чтобы ни к чему не прикасались. Синтез ещё идёт.

«Пропавшие люди,» — он раздражённо фыркнул, глядя на дозиметр. «Когда ещё думать о „макаках“⁈»

… — Обычный тягач с прицепом, — сказал Гедимин, сердито щурясь на Дагфари. За спиной низкорослого ремонтника стоял массивный гусеничный глайдер с бронированным кузовом, весь увешанный знаками радиационной опасности.

— Зачем ты это пригнал? Куда тут ставить контейнеры?

— Протокол безопасности! — крикнул, выглянув из кабины, человек в радиозащитном скафандре с запасными баллонами кислорода за спиной. Можно было и не высовываться, и не кричать, — все звуки из его шлема всё равно передавал коммутатор, и без него можно было хоть лопнуть от воплей; но и люди, и сарматы часто вели себя глупо.

— Высыпайте всю дрянь сюда! — он хлопнул ладонью по свинцовой обшивке. — А эти ящики — на дезактивацию. В них нельзя возить ирренций!

— Тут флиевый слой толще, чем в твоей кабине, — буркнул Гедимин. — Какой ещё протокол⁈

В наушниках раздался тонкий, но очень неприятный писк — будто игла воткнулась в ушную перепонку, и сармат болезненно сощурился. Он посмотрел на человека, но тот тоже прижал ладонь к наушнику. Над космодромом зигзагами летел, мигая бортовыми огнями, дрон-разведчик, и Гедимин с опозданием вспомнил, что такой писк — сигнал тревоги.

Когда сармат вместе с человеком и Дагфари взобрался на бронированный кузов, дронов уже было три,