Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

трое суток займет времени ровно три минуты — я блефовал, с задержанием были нюансы, но кто бы сказал об этом судорожно ищущему выход из критической ситуации парню: — Три минуты я буду выписывать постановление по статье сто двадцать два уголовно-процессуального кодекса о задержании тебя в качестве подозреваемого в совершении преступления. А за трое суток я найду, откуда вещи были похищены. Найду же, правда, Игорь?

Рыжий утвердительно мотнул головой.

А после этого, ты, Игорь, поедешь в СИЗО до суда. А там к твоей условный срок… сколько ты кстати получил?

— Три с отсрочкой на два…

— Ну вот, и к твоим трем годикам прибавиться еще пара лет за соучастие в виде реализации похищенного. И я буду доволен.

— Время вышло, Игорь.

— Дядя Паша, давайте дружить.

— Давай. Сейчас ты напишешь бумажку, и я уйду…

— Что надо писать?

— Пиши: «Начальнику областного управления…»

Когда Рыжий, как приговоренный к повешению, протянул мне бумагу о добровольном сотрудничестве, я протянул ему второй лист:

— А теперь коротко, кто тебе сдает вещи. Только дату нигде не ставь.

Убрав первые плоды нашего с Рыжим, а теперь агентом «Бывалым», плодотворного сотрудничества, я двинулся в сторону заскучавшего на скамейке семейства Клиновых, но вынужден был вернуться.

— Игорь, а ты данные покупателей записываешь, или хотя бы телефоны?

Молодой негоциант ворованным барахлом выпучил на меня глаза:

— Вы что такое говорите? Зачем?

— Записывай Игорь. Очень надо. Что купили, как зовут и телефон.

— Да кто мне телефоны даст?

— Игорь, ты скажи, что можешь попробовать по заказам что-то достать, как вещь нужная появится, так ты человеку позвонишь. Покупатели любят внимание к ним. Давай, не болей.

Мы с зацелованным на прощание женой Семеном ехали в Город во втором вагоне электрички. Появившийся перед самым отправлением состава на перроне Рыжий, держащий в руках заметно похудевшую сумку, увидев меня, обошел перрон по большой дуге и сел в последний вагон. Начал соблюдать минимальную конспирацию, наверное. Через два часа зеленая колбаса поезда загремела тормозами и сцепками перед зданием Главного вокзала, построенного романтиками социализма в виде паровоза, несущегося на Восток, и мыс Семеном, осторожно, чтобы не уронить магнитофон, спустились на пахнущий мазутом и окурками, привокзальный перрон. Семен был устроен в тесной камере дежурной части Дорожного РОВД, чтобы забыться тревожным и зыбким сном в ожидании утра, когда должна разрешиться его запутанная история, а я, сгрузив документы и вещественные доказательства в свой кабинет, очень довольный собой, двинулся в сторону входа на станцию еще работающего, всепогодного метро.

— Что ты мне привез?

Потолстевшее за прошедшие сутки уголовное дело по факту кражи личного имущества из квартиры гражданина Яковлева с глухим хлопком плюхнулось на стол начальницы.

— Павел, скажи, ты это специально сделал?

— Специально сделал что?

— Развалил дело.

— Я ничего не разваливал.

— То есть, вот этот мужик, как его…а, Семен, с восемью классами образования и курсами трактористов, он сам, без всякой подсказки допрашивается, где тут написано… «факт передачи указанной суммы Яковлеву могут подтвердить следующие граждане…». Дальше — «несвоевременный возврат денежных средств Яковлевым поставил мою семью в крайне тяжелое материальное положение…». А вот это конечно исключительно этот тракторист сформулировал — «Умысла на завладение чужим имуществом не имел, вещи взял в качестве залога, чтобы принудить Яковлева вернуть долг.» Скажи, ты адвокатом работаешь? Из классической части третьей статьи сто сорок четвертой ты привез самоуправство, если подтвердиться все, что ты в допросе отразил. Короче, иди передопрашивай этого тракториста, чтобы больше этой херни здесь не было. Объясни, что для него будет лучше не вертеть задом, как проститутка, а честно во всем, признаться. Ты меня хорошо понял?

— А вчерашний протокол допроса куда деть?

— Павел, ну что ты как маленький мне такие вопросы задаешь. Иди и сделай, чтобы вчерашнего протокола в деле не было. Мы договорились?

Я встал. Мне требовалось десять минут, чтобы собрать свои вещи в кабинете и переговорить с Семеном, поэтому я ответил «Я подумаю», и быстро вышел в коридор, пока меня не остановили.

Я собирал свои, немногочисленные, пожитки, которые я успел принести из дома, и настойчиво вбивал в голову Клинова короткий, но важный инструктаж, а Семен жадно рвал крупными зубами обживающий беляш из заведения напротив, слизывал стекающий по руке жир, и запивая свой нехитрый завтрак остатками воды из кофеварки, мотал растрепанной головой:

— Да понял я все, товарищ сержант, такую малость я не перепутаю.

Перед тем, как вновь водворить задержанного в камеру, я внезапно спросил широкую спину:

— Сема, а Яковлев чем занимается? Просто у него в протоколе указано, что он инвалид.

— Я слышал, что он последние два года завхозом в какой-то школе трудится.

— А какая школа?

— Да я же откуда знаю. Он сказал, что работа непыльная, на полдня, и «ГАЗончик» — грузовик школьный всегда под боком, подкалымить там, перевезти что-нибудь.

— Ладно, давай, не забывай, что я тебе сказал.

Запихнув благоухающего запахом жаренного мяса Семена в камеру, где на нем скрестились глаза двух голодных БОМЖей, я подошел к дежурному и попросил посмотреть книгу регистрации преступлений. Долистав толстый фолиант до конца, продираясь через неразборчивый почерк дежурных, я понял, что занимаюсь пустым делом. Толстый журнал из трехсот страниц отразил только неделю из богатой на криминальные происшествия истории района. О компьютерном учете баз данных в МВД только слышали, но пока не видели. В маленьком кабинете сидела молодая девочка и двумя пальчиками вбивала массивы информации.

Заместитель начальника следственного отдела подняла на меня взгляд и с надеждой спросила:

— Ну, как передопросил?

— Я не буду этого делать.

— Что значить — не будешь?

— Не буду, не вижу оснований.

— Я тебе приказала, иди и выполняй.

— Письменное указание будет?

Мы смотрели глаза в глаза около минуты, наконец майор уткнулась в лежащее перед ней, на столе, уголовное дело:

— Пошел вон отсюда, и чтобы твоего духа здесь не было. Вали в помойку, откуда ты приполз, в ППС или еще куда.

Я бросил на стол ключ от кабинета:

— Дела в сейфе, ключ от сейфа там, где его прятали. Дело Клинова верхнее в стопке, магнитофон и ботинки у стола, на полу.

Ненависть, густая и чистая, излучаемая замотанной начальниками и подчиненными майором как будто придал мне ускорительного пинка, когда я выходил из кабинета руководства.

На территории района было двенадцать общеобразовательных школ и одна вечерняя. Но в вечерней, я это знал точно, не было гаража и школьного грузовичка, да и прилегающей территории, как таковой. Дневные школы были побогаче, мастерские, гаражи у них точно были. Предсказуемо,