"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

он на ёжика-мутанта стал похож, а дверца прямо под ним оказалась. Я когда бабулю развеял, сразу её обнаружил, там она, прямо в центре зала. Вот только, я думаю, может на нижние рубежи мне с Мохноногом пойти? Что-то я не уверен, что ты готов.

— В каком смысле не готов? — удивился я.

— Ну, это… — замялся рога, отводя глаза в сторону, — всё-таки ты чистый кастер, а я смогу выжить там, где тебе будет сделать это затруднительно.

Я слегка удивился таким откровениям, но лишь пожал плечами:

— Будет видно, может и выбирать не надо будет, если кто-то один из нас в живых останется, а может и вообще все поляжем, так что думать об этом пока бессмысленно. Давай лучше показывай, что за дверь ты нашёл.

Наша делегация заинтересовано прошествовала по указанному адресу и, действительно, слегка залитая расплавом из моего лавового озера, в месте, где бабуля так и не сошла за всё время нашего боя, дверь и находилась. Почерневшая от времени солидная чугунная дверь, вернее объёмный люк, ведущий ещё неизведанные глубины. И искомая скважина оказалась на месте, и найденный ключ вошёл в единственную скважину повернувшись там без всяких сюрпризов, лишь громко щёлкнув слегка заржавевшим механизмом замка.

Внимание! Вы уверены что хотите спуститься на второй уровень пещер Познания?

Да. нет.

За последние несколько часов я стал побаиваться приходящих мне видений, однако в этот раз они стали несколько другого плана. Стоило нам согласиться с предложением спуститься ниже, как всем опять будто врезали по голове, отправляя в нокаут, где для нас уже приготовили новую серию для просмотра.

Я только успел подумать о том, что надо расспросить остальных, что они видят в своих снах, тоже, что и я, или что-то своё, как сознание моё отключилось, а перед застывшим взором начало твориться что-то странное: нечто серо-зелёное, сливающееся в единую массу помчалось прямо до меня, обтекло стороной, и начало уноситься прочь, будто я мчался вдоль леса на летуне на скорости в пару тысяч километров в час. Соответствовало этому образу и непонятная стальная конструкция перед глазами, отгораживающая нас от зелёной серости окружающего мира, и шум ревущего ветра в ушах. Пара минут и ветер начал стихать, серая зелёность начала приобретать детали, превращаясь в отдельные деревья, но и они вскоре исчезли, и мы вылетели на песчаный пляж, полого спускающийся к обширной реке, несущей свои спокойные воды к далёкому океану. Пляж был девственно чист и пуст: ни тебе отдыхающих, ни разбросанных бутылок, ни кем-то забытой резиновой тапочки, ни рваных пакетов, лишь пара поросших мхом брёвен, выброшенных на жёлтый песок, да листья мать-и-мачехи, проложившие узкую тропу к виднеющимся невдалеке лесопилке. Гудение ее пил сливалось с гудением парочки жирных, желтых от облепившей их пыльцы шмелей, грузно перелетающих с цветка на цветок. Больше, кроме этого, слышно ничего не было, хотя по докладам сотников атаки на пляж и строящийся здесь флот происходили по два-три раза в день.

Флот… Бродриг глянул на воду и на десяток покачивающихся на волнах плотов и невесело ухмыльнулся. Император будет не очень доволен, но все попытки построить здесь полноценные корабли потерпели неудачу. Местные жители сжигали и верфи, и сами остовы кораблей, стоило только начать их строить. Плоты сделать гораздо легче, да и все необходимые надстройки можно будет соорудить, уже отплыв от проклятых берегов, а течение, пусть и неспешное сделает остальное: благодарение богам, искомое находится ниже по течению, и чтобы добраться туда даже парусов не понадобиться. Опасность нападения на плоты тоже никуда не исчезла, поэтому вот и сейчас прибывшая со мной десятка чародеев и воинов быстро рассыпалась по песку пляжа, разбиваясь на двойки и бросаясь к застывшим на краю леса стражам, а я развернулся благодарно похлопал по ободу двемерского колеса и зашагал к лесопилке и суетящейся около неё бригаде корабелов.

Нападения его обитателей на вторгшихся в древний лес происходили регулярно, и их атаки почти всегда удавалось отбивать, но каждую седьмицу лес будто сходил с ума, извергая из своего нутра сонмы чудовищ. Первые две экспедиции они стёрли до основания, единственное, что они успели сделать — это возвести пресловутую лесопилку, оставив после себя, кроме неё, только кучу собственных окровавленных, растерзанных трупов. Третья и четвёртая экспедиция за день до вторжения возвращалась на базу, лес это не останавливало, он разносил все постройки на берегу и начавшие строятся ладьи. Пришлось скорректировать планы и заняться постройкой плотов. Сегодня пятый день, завтра сюда прибудет сам Император со своей свитой и они отправятся в дальнейшее путешествие до наступление следующего вторжения.

Я сделал ещё шаг вперёд, но земля вдруг расступилась под моими ногами, и я, ничего не успев сообразить, рухнул на песок, въехав правой бровью в приличных размеров речной окатыш, от чего вся моя голова вспыхнула болью, на несколько секунд отключая от реальности.

Я зашмыгал носом, пытаясь по новой вогнать в него вытекающую кровь, хлынувшую из разбитого рубильника при падении. В следующий раз надо будет при переходе на третий уровень пещер сразу ложится на землю, не дожидаясь пока тебя насильно вырубит, и ты, будто подрубленное дерево, не грохнешься на весьма жёсткие камни.

С кряхтением перевернулся, приваливаясь спиной к тёплым камням очередного подземелья, глянул на попутчиков:

— Ну что, у кого какие видения были?

Резак только невнятно пожал плечами:

— Да так, всякая непонятная хренобень. Муть какая-то.

— А тебе? — Я повернул голову к Флоре.

— Не знаю, — не уверено протянула она, — видела мальчика лет четырёх-пяти.

Флора на несколько секунд замолчала, но затем всё-таки продолжила.

— Он играл с куклами, заплетал и им косички и одевал в платьица… Во сне я была уверена, что это ты.

От неожиданности от сказанного я непроизвольно хмыкнул, но от дальнейших комментариев воздержался, хотя мне очень хотелось сказать, что она ошиблась, и платья с этих кукол я снимал, а не одевал, но вовремя сдержался и промолчал. Мне было шесть лет, когда началась Игра, и я вместе с остальными детьми попал в Хранилище, и что было со мной до этого события помнил весьма смутно. Да и то, что помнил, скорее относилась к эмоциональным проявлениям, чем к воспоминаниям. Я помнил тепло маминых рук, запах отцовской рабочий куртки, пропахшей куревом и потом, ощущение жёсткой шерсти нашего собакена под рукой… Однако я даже не знал его клички, впрочем, как и того, как звали моих родителей, и тут уж точно не до воспоминаний о каких-то куклах. Внутренний голос говорит, что это неправда, рассудок