Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

— Как видите, все отлично.

О па! А я даже не обратил на это внимание! Ведь действительно, что полог, что силовое поле — они были сплетены без единой проблемы. И в чем же тогда дело?

— Я вижу вокруг вас блеск силы, — начал Козински, — едва заметные всполохи, так сразу и не заметишь. Это говорит о том, что ваша магическая структура еще не до конца привязалась к телу. Здесь, возможно, есть часть и моей вины. Заклинания, которыми я опутывал ваше тело для сохранения, не дают ему не просто разрушаться, а останавливают в нем все процессы. Видимо, эта блокировка как раз и дает такой эффект. Не волнуйтесь, это скоро закончится.

— Спасибо, вы сняли груз с моего сердца, — я пожал ему руку.

От оплаты за вызов лекарь отказался, сославшись, что это он должен нам, как земля деревне за излечение. И, продолжая рассыпаться в благодарностях, покинул нас.

Получается, и этот вопрос мы решили. Значит, все? Никаких дел? Можно собирать вещи и отправляться дальше, как бы ни хотелось остаться в этом милом городке еще на недельку.

А, стоп. Еще же вопрос с Кристофом.

— Как думаешь, — я глянул на Григория, — от кого он скрывался? Кто его ищет?

— Как я понял, парнишка имеет склонность к играм или к мелкому мошенничеству.

— С чего ты взял?

— Его семья вся в долгах. Мантия на Кристофе позапрошлого года, в рукавах два потайных кармана, а на тыльной стороне ладони отметки о проведенных партиях.

— И при этом он нам нужен, как учитель по магии, — задумчиво добавил я. — Где мы еще найдем такого, да с призрачной магией?

— Это верно. Но решать вам. Неизвестно, сколько он должен и кто за ним ведет охоту. Не доставил бы он нам проблем в будущем.

Он прав, чертовски прав. Мне совершенно не хотелось вмешиваться в чужие разборки. Однако тут дело было в его таланте к магии.

«Думай, архимаг, думай!»

— Надо еще у Василисы просить, — добавил я. — А то вдруг он ей не понравился.

— Она так точно не скажет, — усмехнулся Григорий. — Приглянулся он ей, это же видно. Молодо-зелено.

— Какое молодо? Ей больше четырех сотен лет!

— Вы ей только это не говорите, Алексей Николаевич, она же расстроится!

Коты с интересом слушали наш разговор, переглядывались, но комментировать не стали, запросив еще рыбы. На укоризненный взгляд Григория чуть ли не заулыбались во все зубы и резонно ответили, что у них стресс от встречи с такими нежными созданиями, как Кристоф.

Рассмеявшись, я разрешил Антипкину выдать им еще по куску.

— Как же вы раньше жили-то? Без форели, без лосося и без прочих морских обитателей.

— Грустноу! — ответил Ли, а Жу фыркнула.

— Кстати, про озеро, — я глянул на кошку, — глубоко оно? Магия есть? Нужно специальное оборудование или так доберемся?

— Яу таум была слиушком многоу лет назауд. Таум может быуть всеу, чтоу угодно.

— Прекрасный ответ. Лучшее, что я слышал за сегодня.

Я все прислушивался, не взорвется ли снова что-нибудь в учебной комнате, но там было тихо. Несколько раз даже порывался встать, чтобы проверить этих двоих, и каждый раз останавливал себя. Оно хоть и молодо, пусть и зелено… Нет, думаю, после явления говорящих кошек, желания ухаживать за Васей у Кристофа поубавиться. Если оно вообще было.

В любом случае вопрос с его проблемами пока висел в воздухе, и в любой момент к нам в дверь могли постучаться охотники за Лабелем. Что я тогда делать буду? Опять передо мной вставал выбор: спасти и взять с собой, или же, оставить все как есть. Голова-то у него на плечах своя есть!

Так или иначе, я крутил всю ситуацию в мыслях и никак не находил ответа. Вот закончат они урок, я спрошу Васю, а там решу.

Через полтора часа из учебной комнаты вылетел вихрь с ее именем, радостный, довольный и очень суетной.

— Гриша! А что у нас есть покушать⁈ — она вцепилась в стол, будто боялась, что ее унесет в открытую форточку.

— Картошка, мясо, салат, — ответил Григорий и вопросительно глянул на дверь.

— Он тоже будет! — Вася повернулась ко мне. — Леша! У меня получилось! Получилось!

«Вот и решился вопрос», — подумал я, а вслух спросил: — что получилось-то?

— Заклинание! Оно не взорвалось!

В дверях кухни появился измученный Лабель. Кажется, Вася из него всю душу вытащила за занятие.

Я кивнул Григорию, чтобы накрывал на стол, а сам подхватил Кристофа под локоть и вывел в гостиную.

— Итак, рассказывай, — сурово сказал я ему. — Все и с самого начала.

— У Василисы Михайловны наблюдались затруднения, — четко ответил он, — с использованием количества силы…

— Стоп. Это я и сам знаю, — нетерпеливо оборвал я его. — Я не про это спрашиваю. А про фингал, преследования и просьбу спрятать.

Лабель после моего вопроса машинально потрогал лицо, сглотнул, оттянул ворот мантии, отчего она треснула, и судорожно выдохнул.

— Вот только не нужно в обморок падать, — строго сказал я. — Времени на такие глупости у меня нет. Выкладывай все.

— Извините, я не думал, что до такого дойдет… — вздохнул он. — Дело в том, что отец оставил множество долгов после своей смерти.

— Так, он же герой, спас кого-то из пожара. Или там иная история?

— К сожалению, да. Он не очень умел распоряжаться деньгами, как и разговаривать с кредиторами. Легко умел наживать врагов. Нам-то и дом подожгли, потому что он перешел дорогу одному из местных подпольных баронов. Собственно, он успел вытащить меня, а когда пошел за другими вещами — не выдержали перекрытия. Дом был очень старым.

— И ты до сих пор раздаешь его долги?

— Можно и так сказать, — поморщился он. — Кручусь как могу. Иногда приходится обманывать по мелочи или играть в карты, чтобы ежемесячно выплачивать им долг.

— Поэтому ты решил помогать Василисе с магией?

— Конечно.

— И сколько ты на данный момент должен?

Кристоф назвал сумму. Она была не такой уж большой для меня, но ощутимой для бедного студента.

— Еще раз извините, что вам пришлось увидеть меня в таком виде. Спасибо, что вызвали лекаря. Я обязательно оплачу лечение. Потом, если можно.

— За это мне денег не нужно. Козински не взял оплату. А вот насчет остального… — я задумался. — Только долг связывает тебя с этими людьми? Если ты его погасишь, что получишь бумагу, что они к тебе и к твоему роду претензий не имеют? Или есть еще что-то?

На Лабеля было жалко смотреть. Он разрывался от стыда и надежды одновременно: щеки пошли пунцовыми пятнами,