Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Пройдя еще немного, Шкура дернул носом от сильного, тяжелого запаха тины и гниения. Мерзость, конечно, но вполне привычная. На занятиях алхимии они и людей вскрывали, и разных монстров. Для ведьмака запахи гниения, трупов, дерьма и прочего в таком духе, вполне себе норма, так что приучали их заранее. Как и проливать кровь, начав с куриц, баранов, и до быков. К крови привычка нужна, потому как без нее человек в ступор впадает намертво. Не всякий, стоит отметить, но для ведьмаков это в принципе неприемлемо. Наставники свое дело знают туго, так что Шкура оказался вполне готов, и потому прекрасно понял, кого именно он скоро увидит. Шаги и шарканье приблизилось достаточно, чтобы в свете от факела Шкура рассмотрел утопца. Раненного, но вполне себе "неживого". Он почувствовал неприятную ауру с явными вкраплениями магии, и отбросил факел в сторону. Света ему и так хватит, а руки освободятся. Факел не погас, и продолжал медленно гореть, освещая небольшой круг пространства, на краю которого замер Шкура.

Сердце... Оно бьется в груди, словно выскочить желает. Руки дрожат, колени тоже. Тело, словно бы забывшее, что такое страх с момента мутации, с легкостью вспомнило это, выделяя боевой коктейль выживания. Многие ведьмаки умеют это делать и без страха, просто волей, но Шкуре до такого еще далеко. Он только-только научился контролировать обмен веществ, так что адреналиновый взрыв изучит через полгода-год. Сложное умение, но крайне полезное.

- Хватит! - Вдруг рявкнул подросток в голос. И вот ведь, чудо - тело послушалось. Ноги перестали дрожать, руки тоже, а окружающий мир словно бы замедлился, настолько он сконцентрировался на противнике. Ожидание благоприятного момента, выбор места удара, и рывок!

Ему показалось, что он буквально прорывается сквозь воздух. Рука твари замахнулась, но Шкура ушел вниз, и ударил по уже раненной ноге, в колено, стараясь перерубить конечность. Руку дернуло, и он едва-едва удержал застрявший меч. Благо, что инерции его тела хватило - "тухляк" стал заваливаться вперед по ходу, а он сам потянул свой меч в противоположную. Меч с мерзким чавком покинул ногу твари, и Шкура моментально стабилизировался. Тварь упала, и это реальный шанс. Три шага вперед, меч в атакующую позицию, и удар сверху вниз, прямо по шее!

- Шшшшш! СУКА!

Боль в ноге от удара когтей утопца, но меч перебил правую лапу, вскинутую в защитном жесте, и вошел в горло твари, практически перерубив ее. Выдернув меч, Шкура поднял его снова, и ударил еще раз, стараясь отделить голову от тела. И еще раз, и еще, пока "думалка" не слетела с шеи.

- Песья кровь, - сплюнул подросток на пол, нанизал голову твари на острие слегка погнувшегося меча, и положив его на плечо, подобрал свободной рукой факел. Чуть прихрамывая, он пошел назад, на выход. Вслушиваясь в окружающее, но больше всего боялся услышать шаркающие шаги, потому что знал, что второй утопец его добьет. Яд на их ногтях уж больно ядреный, вон уже пошатывает слегка.

Шкура добрел до выхода только минут через десять, а выйдя, обнаружил, что он далеко не первый, кто вернулся. Сивый уже стоял около наставника, а тот поливал его руку какой-то дрянью черного цвета. Неподалеку мялся растерянный Глоток. Вроде не ранен, но почему-то без меча. Ни в руке, ни рядом его нет. Интересно даже что у него там произошло? Откинув мысли, Шкура подошел к свободному наставнику, и положил меч с нанизанной на острие головой на стол. Тот небрежно скинул и меч и голову со стола, и внимательным взглядом осмотрел подростка.

- Неуклюжий баран. Обязательно нужно было дать себя ранить? - Спросил мужчина, и тут же приказал: - Скидывай штаны! Чего стоишь? Кто у тебя там был-то?

- Утопец, наставник. Вон его голова. - Шкура кивнул на валяющуюся на полу башку на мече.

- Это был не вопрос, щенок. О, нашел. - Ведьмак вытащил из ящика зелье, и щедро ливанул прямо в рану, отчего Шкура ощутил всю прелесть поливания открытой раны спиртом, точнее спиртовым раствором зелья, но по ощущениям разница невелика. Отдышавшись, парень отпил один крупный глоток, и скривился. На вкус - мерзость, как и на вид. Зеленоватая желеобразная жижа на дне пузырька колыхнулась, но не пролилась наружу. Именно ее зачерпнул пальцем наставник, вернув себе бутылек. Намазал этим желе рану, и перевязал относительно чистой тряпкой. - Через час зашьем, и будешь, как новенький.

Зашили. Об обезболивании никто не думал, и вообще, сделали из этого практическое занятие по самоисцелению в полевых условиях. Шкура шил свою ногу сам, и сам же терпел. Он прекрасно знал, где именно ошибся в том бою, и более такой ошибки не совершит. Никогда, потому что запомнил ее накрепко, как и ее последствия. К рассвету, он все же добрался до кровати в казарме и выключился, едва коснувшись соломы, которая здесь заменяет подушку и матрац. Медвежья шкура приняла его уставшее тело, и укрыла от мира теплом. Добрую половину следующего дня он провалялся в лихорадке, но к вечеру полностью переборол яд. Проспавшись, утром следующего дня, Шкура был на плацу, и готовился к пробежке на два десятка миль. Он использовал вчерашнее происшествие для практики в контроле тела, и многого добился. Даже сам удивился, но у него получилось как исторжение яда прямо через поры, так и полноценное ускорение метаболизма, чтобы вывести остатки с помощью мутировавшей печени. Те, кто был ранен ядовитыми тварями вместе с ним, пролежали в кроватях еще два дня, так что он закономерно решил, что они лодыри и лентяи, а развиваться в сторону самоконтроля нужно с прежним усердием.

С тех пор, подобные побудки стали нормой. По семь-десять раз в год, когда наставники привозят пойманных тварей в Каэр Морхен, детей бросают в бой с ними. Поначалу наставники ранили тварей перед этим, но со временем осталось только наблюдение с расстояния в качестве страховки. Впрочем, даже с ней, за время обучения погибло полтора десятка юных ведьмаков, и трое лишилось конечностей. Вот только иначе нельзя. Не готовый к встрече с тварями ведьмак, ничем не отличается от обеда, который сам к ним пришел, и пригласил к столу.

Обучение стало еще более жестоким.

Подошел к концу пятый год, и Шкура вдруг как-то разом понял, что выдохся. Не только физически,