Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

точности как живая, она отличалась тщательно проработанными чертами лица, которое хранило спокойное доброе выражение. На куклу попали брызги воды, она тут же что-то сообразила и, даже не взглянув на Янь Цюшаня, бросилась наутек в ближайшие заросли. Шэн Линъюань хотел было вмешаться, но тут Янь Цюшань отбросил всякую осторожность, кинулся за ней и схватил куклу за пояс.

016

У Ван Цзэ глаза на лоб полезли. Кукла разительно отличалась от остальных: тех как будто сработали на заказ специально для дома с привидениями, а эта малютка, хоть и была тоже вырезана из дерева, напоминала произведение искусства. Она выглядела максимально реалистично: глаза, которые ей заменял покрытый эмалью обсидиан, блестели, как живые, на лице как будто играл румянец, и даже волосы были совсем как настоящие. Одета кукла была в чистейший голубовато-белый чанпао, а на поясе болталась подвеска из белого нефрита.

И хотя по сравнению с живыми людьми пропорции куклы казались немного гротескными, черты лица были переданы с величайшим мастерством – любой с первого взгляда увидел бы несомненное сходство с Чжичунем.

Но что же… что же это такое?

Кукла затрепыхалась, чуть не выскользнув из хватки Янь Цюшаня, но к ней тут же змеями подобрались пряди черной дымки и связали по рукам и ногам.

– Полая кукла? – обернувшись вокруг куклы, черная дымка развернула ее лицом к его величеству, и, странное дело, она как будто узнала Шэн Линъюаня. На резном личике явственно отразились настороженность и страх. Черная дымка силой выдернула ее из рук Янь Цюшаня и подвесила в воздухе. Шэн Линъюань вглядывался в нее:

– Что это за нечисть?

– Постойте, – пошатываясь, Янь Цюшань вклинился между Шэн Линъюанем и деревянной куклой. Он держался за левый бок, как будто не мог глубоко вдохнуть. С усилием сфокусировав взгляд на личике куклы, он хрипло спросил:

– Ты… Кто ты?

Кукла плотно сомкнула губы, будто с тяжелым сердцем смотря на него каменными, но такими живыми глазами.

Невозмутимые черты Янь Цюшаня вдруг дрогнули – он едва не потерял самообладание. После долгого молчания он с трудом выговорил:

– Кто же ты? Почему спас меня? Что тебя связывает с… с…

Он хотел спросить: «Что тебя связывает с Чжичунем», но это имя словно вдруг сделалось запретным для него, и он никак не мог заставить себя его произнести.

Сюань Цзи убрал крылья и приземлился. Он ободряюще похлопал Янь Цюшаня по плечу, а потом обернулся, внимательно поглядел на куклу и проникновенным тоном задал вопрос, волновавший всех:

– Кто ты? Почему у куклы лицо Чжичуня? Есть ли какая-то связь между вами?

Вдруг Сюань Цзи нахмурился. Он с малолетства рос среди духов оружия, настолько проржавевшего, что у его духов и лиц-то было уже не различить. По внешнему облику Дао И и его приятелей невозможно было определить, кто есть кто, и потому Сюань Цзи привык различать духов оружия интуитивно, по исходящему от них духу. До сих пор его «радар» ни разу не давал сбоев и теперь извещал его, что деревянная кукла – и есть Чжичунь.

Его меч был разбит, сам он пал жертвой обратившегося против него ритуала Темного жертвоприношения – Сюань Цзи собственными глазами видел его гибель среди громов и молний…

Голова у директора Сюаня работала быстро – решение он принял мгновенное. Обернувшись к Ван Цзэ, он распорядился, чтобы тот связался с товарищами, а потом, пока командир Ван отвлекся, он резко ударил погруженного в мысли Янь Цюшаня под затылком.

Растворенный в его теле металл сам собой защищал хозяина от атак, нанесенных с помощью «особых» способностей, но Янь Цюшань совершенно не был готов к приемам из арсенала простых смертных. Он повалился наземь, не издав ни звука, Сюань Цзи подхватил его и всучил в объятия остолбеневшему от неожиданности Ван Цзэ.

– Директор Сюань, ты… – начал Ван Цзэ.

Сюань Цзи отмахнулся от него, опустился на колени, потупил взор и с осторожностью, с какой недавно сражался ночь напролет против огромных доисторических чудовищ из «Каталога гор и морей», потянулся к кукле своим божественным сознанием.

– Я хочу кое-что у тебя спросить, – сказал он. – Ты Чжичунь, верно?

Глаза куклы широко распахнулись от удивления.

– Что?! – воскликнул Ван Цзэ.

Сюань Цзи поднес палец к губам, опасаясь, как бы луженая глотка Ван Цзэ не привела в чувство Янь Цюшаня, и продолжил, обращаясь к кукле:

– У меня дома несколько десятков духов древнего оружия – насквозь проржавевшего, и я ни разу никого ни с кем не спутал. Я вижу, что ты и есть Чжичунь – то есть, что именно ты управляешь этой полой куклой. Где же твое истинное тело?

На лице куклы отразилось смятение.

– Ты… – начала она.

– Глупости, – вдруг вмешался Шэн Линъюань. Черная дымка обвилась вокруг шеи куклы и вздернула ее вверх. – Если «сосуд» уничтожен, то и дух рассеивается бесследно. Пусть этот Чжичунь был выкован в особых обстоятельствах, и из одной печи для его духа вышло множество «сосудов», это помогло ему счастливо избежать гибели один раз – но и только. Выжить после ритуала Темного жертвоприношения, обратившегося против посредника… Думаешь, этот крохотный дух меча – тоже бессмертное чудовище-мо? Видимо, все мои уроки за последние несколько дней прошли для тебя впустую.

– Погодите, не торопитесь… Я правда ни разу не путал духов оружия, – Сюань Цзи поднял руку, заслоняя куклу от черной дымки. – Чжичунь – это последнее творение Вэй Юня, ради которого он рискнул всем, что у него было, вложил в него весь свой талант. И раз у него может быть множество «сосудов»-клинков, то почему бы не найтись и каким-то другим вместилищам? Возможно, эту полую куклу создал сам Вэй Юнь…

Шэн Линъюань и слушать не хотел никаких «почему бы».

– Это невозможно. Посторонись.

Ван Цзэ переводил на них взгляд, не зная, кого и слушать. Недолго поколебавшись, он наконец поддался чувствам:

– Э-э… Это самое… Может, нам еще поспрашивать, раз директор Сюань считает… Твою мать!..

Ван Цзэ не успел договорить, как у него на глазах из черной дымки в руках «духа меча» появился острый шип, который безо всякого предупреждения ударил прямо в руку Сюань Цзи, заслонявшую куклу. По счастью, у того уже успел выработаться рефлекс, и он стремительно отдернул ладонь – черная дымка успела разъесть лишь манжету его светло-серого свитера.

На висках Сюань Цзи вздулись вены.

– Шэн Сяо!

Он совершенно не понимал, почему его величество так уверен, что с уничтожением «сосуда» дух меча обречен на гибель. В свое время у меча Демона Небес был