"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Как бы сейчас пригодилось антимагическое вещество! Но я оставил его дома. А теперь понимал, что это ошибка.

— Ты не уйдёшь! — крикнул я, поднимая руки.

Земля под ногами Макара ожила, превращаясь в зыбучий песок. Почва заколебалась, его ноги начали погружаться.

— Ах ты ж тварь! — выругался мужчина, пытаясь выбраться.

В этот момент раздался треск: полуразрушенная каменная стена склада с грохотом обрушилась прямо на преступника. Камни и балки накрыли Макара, подняв облако пыли. Мой манёвр с зыбучим песком сработал. Он отвлёкся и не заметил, где я организовал основной удар.

Я замер, прислушиваясь.

Ни звука.

Осторожно, всё ещё держась на границе зоны действия его магии, я обошёл тело. Макар лежал без сознания, его смазливое лицо было покрыто пылью и кровью.

Из-за угла показались полицейские. Капитан шёл впереди.

— Это он! — я указал на Макара. — Глава банды «золотых женихов».

Капитан грубо перевернул тело ногой.

— Живой. Отлично.

Он повернулся ко мне:

— А вы, барин, не хотите объяснить, почему гоняетесь в одиночку?

Заметил, что полицейский смотрит на меня с подозрением, как на того, кто слишком много знает.

Шум боя постепенно стихал.

А на территории складов появились новые фигуры.

Их чёрные мундиры с серебряными галунами и характерные залихватские усы не оставляли сомнений: это имперские гусары. Элитные войска, подчиняющиеся только членам императорской семьи.

Я невольно обернулся к Мите, но тот стоял с каменным выражением лица, тщательно скрывая любые эмоции.

— Капитан, мы направлены лично наследником престола для оказания помощи в задержании. Вы больше не нужны здесь, — голос гусара звучал металлически. — Наша броня защищает от их главного оружия.

Капитан, ещё минуту назад такой самоуверенный, теперь стоял по стойке смирно, нервно постукивая пальцами по гарде сабли.

Он явно не ожидал, что к операции подключится имперская элита.

Гусары тем временем подошли к бесчувственному Макару. Один из них достал странные кандалы, сделанные из чёрного металла с едва заметными руническими узорами. Металл казался живым, он будто дышал в руках солдата.

Как только кандалы защёлкнулись на запястьях преступника, тот резко пришёл в себя. Глаза мужчины расширились от ужаса, когда он увидел чёрный металл на своих руках.

— Нет… нет, только не это… — он зашёлся в истерическом смехе, который быстро превратился в рыдания. — Вы не понимаете! Я могу… я могу быть полезным!..

Взгляд преступника метался от одного гусара к другому, полный животного страха. Казалось, он готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этих чёрных мундиров.

Я впервые лицезрел человека, полностью сломленного осознанием своей беспомощности. Макар, который мог внушить любовь, преданность, слепую веру, теперь был всего лишь пленной крысой.

Митя тихо подошёл ко мне, наклонившись к самому уху:

— Видишь? Он знает, что это за металл. Антимагические сплавы. Это единственное, что может нейтрализовать его способности.

— И что теперь с ним будет? — спросил я, наблюдая, как гусары грубо поднимают дрожащего Макара.

Митя холодно улыбнулся:

— Газлайтинг запрещён во всей империи. Преступления против свободы воли караются смертью. Содержать таких в тюрьмах нельзя: слишком велик риск манипуляций. Обычно суд длится день… а наутро — казнь. Без лишних церемоний.

Интересно, Макар знал об этом, когда начал играть с людьми?

Когда ломал разумы девушек ради наследства?

Когда говорил Варваре, что любит её?

Я задумался, глядя на бывшего «золотого жениха». Теперь он выглядел жалко: трясущимися губами шептал что-то, слюна стекала по подбородку, глаза бегали как у загнанного зверя.

Гусары уже строили задержанных в колонну. Офицер повернулся к нам.

— Господа, ваше участие будет должным образом отмечено перед Императором.

Митя лишь кивнул. Я невольно улыбнулся, но не от радости, скорее, от того, как всё сложилось.

Потом я ещё раз посмотрел в глаза Макару. Истерика сменилась странным спокойствием: он смотрел в пустоту, словно уже видел свою судьбу. Возможно, в последний момент мужчина действительно понял всю иронию своего положения.

Тот, кто играл с психикой других, оказался на месте своей жертвы. Лишённый силы, воли и даже права на надежду.

Попрощавшись с офицером, я направился к машине. Митя сказал, что у него тут ещё дела, и направился к своим информаторам.

Дорога назад в Новогородск показалась бесконечной, несмотря на то, что заняла меньше часа.

Я оставил машину у входа в «Лебединое озеро» и замер на мгновение, глядя на своё отражение в витрине: взъерошенные волосы, запачканный пылью сюртук.

К моему удивлению, Надя всё ещё сидела за столиком у окна. Методично размешивая ложечкой уже остывший чай, она смотрела в одну точку, будто ждала ответа, которого так и не получила.

Её гувернантка, строгая дама в тёмном, бросила осуждающий взгляд, когда я подошёл.

— Ты вообще понимаешь, как это выглядело? — Надя резко подняла голову, и я увидел, как её карие глаза вспыхнули гневом. — Ты бросил меня, не сказав ни слова!

Медленно опустился в кресло напротив, стараясь держаться спокойно:

— Надежда Анатольевна, прошу прощения за беспокойство. Пришлось срочно уйти: моей старшей сестре Варваре задурачил голову газлайтер, чуть не лишив меня наследства, а её — жизни.

Она фыркнула, отодвинув чашку:

— Всегда есть какое-то «срочное дело». Отец был потрясён, узнав, что ты всё же бросил академию, — голос девушки дрогнул. — Ты мог бы стать адмиралом! Изменить империю!

Я аккуратно сложил руки на столе.

— И я изменю империю. Только не с капитанского мостика. Род Пестовых — это не просто имя, это столетия алхимических знаний. Представь зелья, которые могут спасти сотни солдат на фронте… Зелья, способные противостоять магии таких людей, как Макар.

— Надежды! — девушка резко перебила меня. — Я мечтала о другом… О нас в офицерском особняке, о балах, о… — Надя замолчала, губы её дрожали. — О тебе в форме. О тебе рядом.

Я понял: она не просто сердита. Она потеряла образ, который создала. Образ, к которому стремилась.

Заметил знакомые приёмы: лёгкое дрожание ресниц, специально подобранная интонация, взгляд исподлобья.

Всё те же женские манипуляции, которые я видел и в прошлой жизни.

— Надя, — мягко, но уверенно сказал я, — ты пытаешься играть на моих чувствах. Но выбор сделан. Я не буду тем, кем хотят видеть меня другие. Даже ты.

Лицо девушки исказилось от обиды.

Она резко встала, опрокинув стул.

— Значит, нам не по пути. До свидания,