Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Густая пелена застилала глаза, рукоять меча нагревалась и ласкала ладони горячечным бредовым теплом. С глухим вздохом Ши Мин качнулся вперед. Кончик лезвия пробил ткань на груди и коснулся кожи, выдавив первую крошечную капельку крови.

Ду Цзыян запрокинул голову и замер, не смея даже вдохнуть.

Руки Ши Мина дрожали все сильнее.

Друг. Враг. Зло. Жертва.

Друг.

Враг…

Мысли смешались, перебивали одна другую, и Ши Мину никак не удавалось найти в этом хаосе себя: голова словно наполнилась липкой грязью, гнусавыми голосами и темными желаниями, от которых никак не укрыться.

Мастер замер в двух шагах, не пытаясь вмешаться. Его глаза были пусты, будто мыслями он был далеко отсюда. Глядя на замершего Ши Мина, он едва заметно нахмурился и вдруг шагнул вперед, грубо вырвав меч из его рук.

Темное орудие загудело негодующе и с треском пустило по рукояти молнию, обжигая узкую ладонь, но Ло Чжоу только оскалился, настойчиво отталкивая бывшего маршала в сторону.

— Что ты делаешь? — Вырванный из собственных мыслей, Ши Мин потряс головой и с недоумением посмотрел на свои руки, еще хранящие жаркое и успокаивающее тепло.

— Я смогу с этим жить. Ты не сможешь, — глухо объяснил Мастер и направил меч на Ду Цзыяна. — Не мешай мне. Это ведь моя работа — убивать безоружных.

Бледные пальцы наливались багровой краснотой в месте соприкосновения с рукоятью. Мастера меч не жаловал и щадить не собирался, и только навеянный сонный дурман удерживал его от кровавой расправы.

— Хватит тянуть, — резко заговорил Ду Цзыян, и клинок звоном отозвался на его слова: «Хватит тянуть, убей, хватит…»

Прекрасное лицо Мастера превратилось в маску. Уголок рта пополз вниз.

Отведя локоть далеко назад, он прицелился и прошептал что-то едва слышное, короткое и сухое, похожее на проклятие.

«Трус, — с отчаянием подумал Ши Мин и зажмурился на мгновение. — Какой же я трус… Ему ведь будет не легче, ему никогда не легче».

Он отчаянно не желал видеть этого и вместе с тем понимал, что вся вина снова достанется ему. Будь на его месте кто-нибудь другой — смелее, умнее, честнее — и все могло повернуться иначе, и наверняка можно было бы обойтись без этой последней жертвы.

Не спас ее, молча наблюдая, как свет гаснет в ее глазах, и теперь снова взгляда не отводи. Смотри.

Негромкий голос Кота упал до хриплого шепота и совсем стих.

Острие меча блеснуло, приковывая взгляд.

Глухой и болезненный возглас заставил Ши Мина обернуться; мимо пронеслось что-то крошечное и стремительное, серебряным росчерком разрезав воздух.

Меч разочарованно взвыл и с грохотом рухнул на пол. Его вой ощущался всем телом, как дрожь перед землетрясением. Ду Цзыян подался вперед и растерянно попытался перехватить острое лезвие, но вовремя отдернул руку.

Ло Чжоу скорчился и наклонился вперед, едва удерживаясь на ногах. На его спине под ребрами расплывалось темное пятно.

— Сначала тебе придется убить меня, Мастер, — прошептала Ду Цзылу. — Пока я жива, я не дам тебе навредить ему.

Она отступила на несколько шагов — легкая и беззвучная маленькая смерть; в ее руках танцевала обагренная кровью стальная шпилька. Наложница настороженно следила за Ши Мином, готовая ударить снова. С болезненной ясностью он видел немного округлившийся живот, упруго выделяющийся под складками плотного платья, видел отчаянием горящие зеленые глаза и в кровь искусанные губы. Вслепую шагнув назад, Ши Мин наклонился и подхватил старый кинжал, не сводя взгляда с напряженной девушки.

— Что ты наделала? — сипло пробормотал Ду Цзыян, с ужасом смотря на невесту. — Если я останусь жив, то погибнут все…

— А зачем мне мир, за который придется платить твоей жизнью? — нехотя отозвалась Ду Цзылу. — Зачем мне ребенок, если ты не сможешь увидеть его?

С узорчатой шпильки сорвалась крупная алая капля и упала на пол.

Кот ввалился в зал, обеими ладонями зажимая рану на животе. Еще одна длинная и тонкая рана пересекала ноги выше колена, сквозь прорехи виднелась окровавленная плоть. Увидев девушку, он зарычал ей в спину и дернулся вперед, но со стоном осел на пол, закусив губу. Его огромные глаза почернели от боли, зрачок лихорадочно пульсировал.

— Вот так и спасай девчонок, — едва слышно пробормотал Мастер и завалился вперед, прямо на руки Ду Цзыяну.

Серая пустошь тянулась в бесконечность, у нее не было ни краев, ни границ. Сколько не иди, а впереди будет столько же шагов, сколько осталось позади. Эта темница была огромна, невозможно огромна и в то же время ужасно мала — не тюрьма, а крошечная игла, на кончике которой застрял целый мир.

Свою жизнь за пределами меча Ши Янмей помнила смутно. Только лица и боль, резкие пустые слова да бесконечный страх. Страх стер все теплые воспоминания, заставил исчезнуть пейзажи и плеск морских волн, аромат цветов и вкус любимых блюд. Самой себе девушка казалась древним стариком, теряющим рассудок, зрение и слух разом. Она уже не помнила, что именно потеряла, но пустота внутри ширилась и заставляла страдать по чему-то неуловимому.

Это странное место было ее домом. Только здесь она была в своем праве и не боролась за каждый вздох. Все было сложнее и одновременно проще: она была свободна, но скована договором, одинока среди тысячи озлобленных духов, но вместе с тем чувствовала к ним странную причастность.

Ощутив прикосновение знакомых рук к рукояти меча, она удовлетворенно и немного грустно улыбнулась. После визита Ши Мина ей вдруг расхотелось терять человеческий образ, и строгий серебристый силуэт скользил в бесконечной дымной серости.

Вместо фиолетовых молний на горизонте расползался настоящий пожар. Он захватил и землю и небо, острыми языками цепляясь за плотные тучи и распространяясь все дальше. Яркие искры сыпались вниз и обжигали душу, как огонь обжигает плоть, и Ши Янмей не пряталась от этого пламени — жгучие поцелуи помогали вспомнить ей важное, но давно потерянное.

Месть порождала месть, и это черное колесо катилось и катилось по дороге из человеческих судеб, мимоходом переламывая хребты. Боль вынуждала причинять боль.

Счастье берегли и скрывали. Несчастьем делились и множили.

Девушка упорно шла вперед, серебристый туман волнами расходился и снова соединялся в подобие хрупкого тела. Спустя какое-то время она ощутила чужое присутствие.

— Устала, — негромко пожаловалась женщина и разочарованно вздохнула, по-детски раздув щеки. — Упрямая псина. Чует его, что ли? Уже почти сломался, а теперь снова с ума сходит, не подойти.

Ши Янмей коротко взглянула на свою спутницу. Поджарая, низкорослая фигура Безымянной терялась в когда-то ярких, но потускневших от времени складчатых шароварах