"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

мало мазали Орден Тоттмейстеров дегтем… Но тот тоттмейстер вызвался сам вести свою защиту, чем вызвал снисходительные улыбки мэтров юриспруденции. И первое же заседание суда превратилось в фарс. Тоттмейстер в своей защитной речи сообщил уважаемым судьям и большому количеству присутствующих зрителей, что ровным счетом никого не убивал, а человеческая жизнь для него, слуги Госпожи, свята и неприкосновенна. Конечно, подобная наглость со стороны магильера вызвала море возмущения. Плевки, крики, угрозы… «Вы собственноручно застрелили господина ротмистра, - заявил ему судья, - и тому есть почти сотня свидетелей!». На что тоттмейстер ответил, что это не более, чем недоразумение, суть которого он охотно пояснит присутствующим. И попросил незамедлительно провести хирургическое вскрытие тела ротмистра. К счастью, оно еще лежало на леднике, никем не потревоженное. На следующий день потрясенный фельдшер, бледный как полотно, доложил суду о своем необычном открытии. В груди покойного ротмистра, почти обезглавленного пулей, обнаружилась дыра. Пулевое отверстие, и не рубец, а самая настоящая рана, нанесенная, судя по внешним признакам, не более чем несколько часов назад. Вскрыв покойника, фельдшер нашел ее причину – французскую пулю в грудной клетке. К тому же не современную, а строго образца.

Крамер изумленно выдохнул.

- Постойте, уж не собираетесь ли вы сказать…

Довольно щурившийся Ланг кивнул:

- Вы прозорливы, лейтенант. Именно так все и было. Ротмистр пал еще под Седаном, получив от лягушатников пулю в грудь. Точно в сердце. Так что к моменту описанных событий он был мертв уже года три, мертв совершенно однозначно и, как выражаются у юристов, безапелляционно.

- Но при этом взялся шутить с тоттмейстером? Быть не может! Он, верно, сошел с ума.

- О, тут все не так просто. Дело в том, что между тоттмейстером и ротмистром во времена, когда они были сослуживцами, состоялся уговор. Ротмистр оплачивал карточные счета тоттмейстера, которых у того скопилось излишне много, как для дорожащего своей репутацией офицера. А тот, в свою очередь, обязался поднять тело ротмистра, если тот вдруг скоропостижно скончается на поле боя. Видимо, ротмистр был атеистом и не очень дорожил своей душой, предпочитая подольше не покидать собственного тела. Неожиданное здравомыслие для тех времен. И тоттмейстер выполнил свою часть уговора. Даже в большем объеме, чем требовалось – заставил покойника забыть о собственной смерти и не замечать следа от пули.

Крамер немного растерялся.

- Но… Только ли в пуле дело? А… простите, запах? А принятие пищи?

- О, это ерундовый фокус даже для посредственного магильера прошлого века. С душой, которая находится в вашей власти, можно провернуть и не такую штуку… Так и жил на свете мертвый ротмистр, не подозревая, что давно мертв. Бывал на приемах, пользовался расположением многих известных особ и был вхож в лучшие дома Вюрцбурга. Вкушал, так сказать, прелести жизни, даже не зная, что место ему на кладбище. А если б знал, может, был бы помягче с тоттмейстерами…

- А суд?..

- Суд, как вы понимаете, оказался бессилен перед фактом. «Ipso facto[7]», так сказать. Ротмистр был заранее мертв, а значит, выстрел, расплескавший его мозги по столу и присутствующим, не мог считаться убийством. В соответствии с Уголовным уложением от семидесятого года, мертвецы есть не более, чем собственность, за чью судьбу и поступки несет ответственность воскресившее их лицо. То есть тоттмейстер. Выстрелив в ротмистра, он всего лишь уничтожил принадлежащее ему имущество. Самым безобразным и отвратительным образом, конечно, но все же он был в своем праве. Вот вам и юридический казус. Но самое забавное началось после того, как суду пришлось тоттмейстера оправдать. Вспомнили про все бумаги и депеши, которые подписывал ротмистр. Ведь выходило, что руку к ним приложил мертвец, а значит, они не имеют надлежащей силы! Залихорадило всех тех, кто подавал ротмистру в прошлом руку, привечал в своем доме и благожелательно к нему относился. Всех, включая бургомистра, который слег с нервной болезнью и с тех пор немного тронулся умом. В общем, шумиха поднялась небывалая. Так одна выходка тоттмейстера создала много паники, а также подпортила и без того не блестящую репутацию Ордена, но зато и обогатила юридическую науку.

- А что случилось с тем тоттмейстером? – с интересом спросил Крамер.

- Не помню точно, - Ланг пожал плечами, - Кажется, Орден поторопился убрать его с глаз долой и отослал куда-то в глухомань на восточную границу, где он быстро спился и умер от почечного недуга.

- Это… ужасно, - сказал Крамер осторожно, - Я имею в виду даже не сам факт убийства, а точку зрения закона… Мне дико слышать, что мыслящий человек может считаться имуществом. Это куда хуже работорговли.

Бывший помощник нотариуса развалился на стуле и стал придирчиво изучать носки стоптанных сапог.

- Тоттмейстеры куда гуманнее. В конце концов, они никого не убивают. Лишь… подбирают то, что плохо лежит. Договариваются с Госпожой о, скажем так, долгосрочной аренде.

- Но вам фактически отказано в праве именоваться людьми! Разве это вас не оскорбляет?

- Наверно, оскорбляло бы – будь я человеком, - Ланг проверил на прочность подошву и, судя по выражению лица, остался недоволен, - Проклятый Брюннер опять всунул мне рухлядь… А? Нет, господин лейтенант, нас это не сильно коробит. Ведь мы мертвы, помните об этом? Мы – вещи на балансе Чумного Легиона. У него много вещей. Время от времени он избавляется от одних и приобретает новые. Вполне закономерный процесс.

- А как же ваши… - Крамер оборвал себя на полуслове, - Простите. Это излишний вопрос.

- Наши кто? – унтер-офицер Крейцер мрачно усмехнулся, машинально теребя края стянутой серыми нитками раны, которой никогда не суждено затянуться, - Наши семьи? Вы это имели в виду, господин лейтенант?

- Отстань от него, - Йонер бросил на своего приятеля неприязненный взгляд, - Можно подумать, так часто к нам по доброй воле приходят живые люди.

Крейцер осклабился, его глаза, затянутые легкой белесой дымкой, на мгновенье полыхнули алым огнем, как осветительные ракеты в ночи:

- Может, оттого, что живым людям вообще нет смысла навещать мертвецов? Какое ему дело до нас? Он лейтенант, Отто, живой, и вполне может прожить еще пару месяцев, а то и лет. Зачем он к нам пришел? Если ему не хватает запаха, может понюхать старые консервы, они воняют не хуже.

- Кристоф!..

- Что? – черный плащ тяжело качнулся, на мгновенье показавшись облегающим плотную фигуру Крейцера могильным саваном, - Для него