Железная рука Императора - Мария Самтенко

все еще хочу в пансионат, эта мысль мне понравилась. Светлость вроде как ненадолго отпускают, так что можно будет съездить. Жаль, что полноценный отдых еще долго не светит – Степанов до сих пор разбирает дела после ссылки.

Последние несколько дней у нас были плотно заняты мумией, козой и родственниками. Даже Калашников почти перестал заходить – заглядывал, оставлял мне чертежи и книги и убегал.

Проблема с родней отняла больше всего сил. Отпели и похоронили Марфушу, отправили поездом сестренок обратно в ростовский пансион. Новоявленную родственницу тоже проверяли, как могли, но не нашли ничего подозрительного. Она вернулась в Ростов вместе с девочками, обещала писать. Я на всякий случай связалась с Елисеем Ивановичем, который уже вернулся в Горячий Ключ, и попросила его держаться настороже.

Потом в нашей жизни появилась коза. Цыгане оказались обязательными, доставили живность в Петербург в самые короткие сроки. Первой мыслью было вернуть козу в Горячий Ключ, но старые хозяева забирать ее отказались. У бабушки, державшей ее до Марфуши, серьезно ухудшилось здоровье, и ей стало не до животных. В итоге мы со светлостью приняли решение «осчастливить» козой директрису пансиона. Ну а что? Не следовало говорить нам, что мы ничего не понимаем в домашнем хозяйстве, и что коза – это не только ценный мех… в смысле, коза – животное умное и полезное, и что она взяла бы ее в живой уголок пансиона, если бы не боялась проверок от профильных министерств.

К несчастью для директрисы, при этом присутствовали не только мы со Славиком, но и Степанов. Согласование с нужным министерством было получено уже на следующий день, еще через день организовали отправку козы, и еще два дня потом светлость ходил и возмущался, что серьезные вещи приходится пробивать и согласовывать месяцами, но стоило рассказать про мумию и козу!..

Проблема с господином Райнером, кстати, решилась последней. Его никак не хотели забирать и пересылать в Лондон, и несколько дней гроб с высушенным телом стоял у нас в коридоре в состоянии готовности к отправке. Мне, если честно, он совершенно не мешал. Неудобство от необходимости обходить гроб по пути от вешалки до кухни было несопоставимо с тем, что пришлось вынести от Райнера при его жизни. Живущий на съемной квартире Славик, заглядывая к нам в гости, настойчиво предлагал использовать мумию как вешалку, и каждый день светлость, кажется, был все ближе к тому, чтобы согласиться.

И сегодня наконец-то свершилось!

Мы с Калашниковым сидели за чертежами, третируя приставленного к нам мага по металлу, призванного ускорить процесс изготовления опытного образца, как вдруг в квартире появился взъерошенный Степанов с четверкой подсобных рабочих. Они схватили гроб и исчезли часов этак на шесть.

За это время мы с изобретателем успели довести мага по металлу до нервного тика, и тот сбежал, потом я выставила Калашникова на свидание с какой-то девицей-чертежницей и уже почти начала беспокоиться насчет светлости. Но обошлось: тот вернулся со стопкой исписанных таможенных документов и первые двадцать минут за чаем рассуждал на тему «да мумии проще вывозить из Каира».

Потом мы все-таки немного планируем отдых в Петергофе. Всего неделю – дольше не получается. А потом светлость говорит:

– А теперь, Оленька, когда мы наконец-то избавились от всех лишних персон – Калашников не в счет, вы знаете, я ему очень симпатизирую – можно заняться действительно важными вещами.

– Ничего не имею против, Михаил Александрович, – я понижаю голос до шепота и стаскиваю с него пиджак.

– Строго говоря, под «важными вещами» я имел в виду немного другое, – вспоминает светлость, обнимая меня чуть позже. – Это касалось заговора. Помните, мы обсуждали вопросы наследования в доме Романовых?..

О, это я помню. Мы решили, что после ликвидации Софьи заговорщики попытаются затаиться, и нам лучше усыпить их бдительность – не предпринимать активных действий хотя бы пару недель. В это время мы переключались на домашние хлопоты – и теперь пришло время вернуться к делу.

– Завтра я получу актуальный список наследников Алексея Второго, заверенный Геральдической палатой. Его Императорское Величество обещал принести. Он как раз получил новый после того, как я выбыл из его рода и ушел в род Черкасских.

Светлость ласково перебирает мои волосы. Я уже давно разобралась, что вопросы принадлежности к роду и кто там глава, его практически не интересуют. На внутренние интриги аристократов ему тоже плевать. Другое дело – заговор. Степанову очень хочется выяснить, кто же из дорогой родни убивал его жен и желал использовать его против царя.

– Завтра вы увидите список своими глазами, и многое прояснится, – спокойно продолжает светлость. – Помните, я рассказывал, как после событий тысяча девятьсот семнадцатого года царь изменил закон о престолонаследовании и ввел наследование по утвержденному списку?

– Да, но нас отвлек визит рыдающей жены «Г»., и вы не успели объяснить, как получилось, что вы оказались так близко к трону.

– Тут будет небольшая экскурсия в историю, Оленька. Вы когда-нибудь слышали про так называемую «великокняжескую фронду»?..

Я честно пытаюсь сообразить, но вспоминается только «фронда принцев» во времена Мазарини. Светлость рассказывает: во время династического кризиса тысяча девятьсот семнадцатого года несколько великих князей вошли в оппозицию к Николаю Второму. Им не нравилось растущее влияние Григория Распутина, они требовали отстранить от управления страной «царицу-немку» и ввести «ответственное правительство», дошло до письменных требований – а стоит ли упоминать, какие слухи они разносили в свете? Царь не выдержал демарша и выслал Николая Михайловича, Дмитрия Павловича, Андрея Владимировича и Кирилла Владимировича из Петербурга. А когда кризис миновал, все поддержавшие фронду великие князья включались в список наследников престола начиная с конца.

– И вот, Оленька, я считаю, что это кто-то из тех, кого Николай Второй отодвинул в хвост очереди двадцать с лишним лет назад. Или даже из их детей. Они обижены, уверены, что заслуживают большего, и, главное, они не хотят революции и готовы ждать.

Глава 13

Заверенный в Геральдической палате список императорских наследников светлость приносит следующим вечером – с рассказом о том, что Алексей Второй тоже поддерживает версию с «фрондой обиженных». Во время кризиса тысяча девятьсот семнадцатого года он был подростком, но впечатления от всех событий у него остались незабываемые. Как и у всей Российской Империи, собственно.

Революции не случилось, страна чудом удержалась на пороге гражданской войны, Первая мировая война продлилась на два года дольше, мы заключили мир на скверных условиях и потеряли в