Маски и лица - Тим Волков

газет, театральные журналы, бронзовый письменный прибор… На стенах — несколько картин в простых деревянных рамках. Судя по манере письма — импрессионисты… или их подражатели. Пейзажи, натюрморты, портрет…

— Хм, — покачал головой Иван Павлович. — Смотри-ка — Шаляпин!

Иванов вскинул голову:

— Шаляпин? Что же он такой синий-то?

— Это, Валдис, художник так видит… Видишь тут море… А синева от него — на Шаляпина падает. Вроде как тень… или отражение света.

— М-да… Уж точно — не ВХУТЕМАС!

— Нет. Тут манера чувствуется, — усмехнулся доктор. — Так что будем делать?

— Я вот думаю, куда он мог Анастасию увезти? — Валдис задумчиво потряс головою — Куда-нибудь за город? Не похоже, чтоб она здесь побывала. Да и соседка увидела бы.

В коридоре вдруг звякнул звонок! Приятели переглянулись…

— Звонят! — заглянув в дверь, шепотом поведал старушка. — Мне открыть?

— Отрывайте, — чекист распорядился отрывистым шепотом. — Если к Анатолию — скажете, пусть проходят в комнату. Сами же немедленно скройтесь у себя. И запритесь!

— Понял, господа филеры!

Евграфия Петровна приосанилась, словно почувствовала себя молодой и, поправив седые, собранные в пучок, волосы, скрылась в коридоре…

— Анатолий? Да-да. Вот, проходите…

Встав по обе стороны от двери, чекисты вытащили револьверы, кои, ввиду разгула бандитов, обязаны были всегда иметь при себе.

Кто-то подошел к двери… чуть помялся… осторожно постучал…

— Да-да, войдите! — понимая наган, негромко произнес Валдис.

Дверь отворилась…

— А ну, руки вверх, живо! Лицом к стене!

Вошедший тут же исполнил приказанное. Среднего роста, кругленький, в светлом летнем пиджаке с накладными карманами, в клетчатых спортивных брюках и чулках, он выглядел иностранцем.

— Держи его на мушке, Иван! Я обыщу!

Валдис проворно похлопал задержанного по карманам… вытащив серебряный портсигар, записную книжку в кожаном коричневом переплете, ключ… и небольшой браунинг!

— Та-ак! — хмыкнув, протянул чекист. — А теперь поворачивайтесь! Медленно… Можете опустить руки.

Поправив на голове забавную клетчатую кепку с помпоном, незваный гость опустил руки и медленно повернулся…

Круглое добродушное лицо его выглядело испуганным и бледным.

— Господи! — опуская наган, ахнул доктор. — Далтон! Что вы здесь делаете?

— Я… я пришел в гости… к товарищ Анатоль… — заикаясь, с акцентом пояснил американец. Член медико-санитарной миссии. — О! Господин директор! А вы-то как здесь?

— Случайно, — убирая револьвер, честно признался Иван Палыч. — Я — случайно. А вот мой друг чекист — нет. Валдис, покажи ему мандат.

— Да пожалуйста!

— Извините, я плохо читать по-русски… — Далтон развел руками. — Но я знать чекист, да. Господин Блюмкин! О, он хорошо говорить по-английски. Очень хорошо!

— Товарищ Блюмкин — наш коллега, мы ему о вас обязательно сообщим, — убирая револьвер, заверил Валдис. — Пока же присаживайтесь, вот, хоть сюда… Поговорим.

Кинув на старое кресло, Иванов уселся рядом на венский стул и обернулся к приятелю:

— Иван Палыч, я так понимаю, ты этого товарища знаешь?

— Да. Это Джон Далтон, — подтвердил доктор. — Член американской благотворительной делегации. У нас с ними контакт.

— Я вижу, вы говорите по-русски, господин Далтон? — прищурился чекист.

Американец отрывисто кивнул:

— Да, но… э литл… очень плохо.

— Я немного знаю английский, — пододвинув табурет, улыбнулся Иван Павлович. — Так что попытаюсь быть переводчиком. Если, мистер Далтон, конечно, не против… Хотя, мы можем поехать в ЧеКа…

— О, нет, нет! — замахал руками Далтон. — Лучше поговорим здесь. Мне скрывать нечего.

Разговорный английский язык в его американском варианте, конечно, изменился за прошедшие сто лет… но, не сильно. Так что все другу друга вполне понимали, и можно было поговорить, тем боле, что обе строну именно к этому и стремились.

Как пояснил Далтон, он познакомился с Анатолием в том же Малом театре, на какой-то революционной пьесе, кажется, за авторством Луначарского, точно американец не помнил. Молодого корреспондента советской газеты очень заинтересовали иностранцы, «стремящиеся познать новую революционную культуру». Так и познакомились, разговорились.

— Вы знаете, я всегда интересовался художниками, так сказать, новым искусством, — успокаиваясь, пояснил Далтон. — Особенно — русским. Знаете ли, Серов, Коровин, Серебрякова… Мы разговаривали, и Анатоль похвастал, что был знаком с некоторыми художниками, и они ему кое-что подарили… И он хотел бы кое-что продать! За доллары. Эскизы Коровина, и парочку картин Серебряковой… Коровина я, кстати, уже вижу!

Указа пальцем на портрет Шаляпина, американец восхищенно присвистнул:

— Ах, какое чудо! О, мой Бог, неужели, Анатоль замечен в каком-то государственном преступлении? Раз уж здесь ЧеКа…

— Просто проверяем, — скупо пояснил Иванов. — И, если все так — вас мы скоро отпустим. Кстати, при каких обстоятельствах вы познакомились с Анатолием? Он сам подошел?

— Сам, сам. Я же рассказывал…

— То есть, он был один? Или… со спутницей?

Жесткий взгляд чекиста уперся американцу в глаза.

— Один… хотя… — Далтон прикрыл глаза. — Нет! К нам он подошел один. Но, до этого был с женщиной… Да-да, я только теперь припомнил! Такая молодая эффектная дама… Брюнетка в синем таком платье… модном, знаете — мешком.

— Понятно, — кивнул Иванов. — И, значит, вы решили купить картины.

— Он же сам предложил! Сказал, нужны деньги на свадьбу.

— Не соврал, — улыбнулся доктор.

— Вот! Видите!

Встав, Иван Палыч прошелся по комнате:

— А с Анатолием только вы общались?

— Да нет — все. Месье Анрио, француз, мне показалось, еще больше других… Он интересовался газетой… И знаете, что… — Далтон вдруг прищурился. — Мне почему-то показалось, что месье Анрио познакомился с Анатолием чуть раньше нас. Знаете, мы сидели в буфете… наш коллега Лайвси рассказывал анекдоты… Я отошел… Потом вернулся, увидел как Анатолий о чем-то спорил с Анрио. Что-то говорил про какую-то девушку, резко так говорил… А месье Анрио вроде как извинялся…

Месье Анрио… Липовый француз. Доктор потер переносицу. Все это хорошо, конечно, но… как же выйти на журналиста и через него — на похищенную Анастасию! Интересно, для чего вообще ее похитили? Раздуть международный скандал на пустом месте? Лора была связна с англичанами, ив паре с Анатолием, вне всяких сомнений, верховодила именно она. Тогда какой мотив у газетчика? Любовь? Деньги? И то, и другое вместе? Или его вообще используют втемную…

Эх, поймать бы! Только вот где искать-то?

— Я так понимаю, Анатолий назначил вам встречу именно здесь, у себя на квартире? — записав кое-что в блокнот, поинтересовался чекист.

— Да-да, ровно в десять часов! — покивал Далтон. — Я даже пораньше явился минут на пятнадцать. Не люблю опаздывать, знаете ли!

Глянув на часы, Иван Павлович неожиданно свистнул:

— А сколько сейчас на ваших, уважаемый мистер Далтон?

Американец с важностью вытащил из нагрудного кармана серебряные часы известной английской фирмы «Кендал-и-Дент» на толстой цепочке.

— Вот! Ровно десять сорок пять! Час уже здесь сидим. Не понимаю, куда господин Анатолий запропастился?

— Десять сорок пять? — приятели удивленно